Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

А Вера растерялась.

Сжала пальцы так, что ногти впились в кожу. Опасливо оглянулась на мужчин: не услышали ли?

– Я… мы… мы близнецы. Да, мы близнецы.

Она тяжело сглотнула и вновь вскинула подбородок.

Говорила она хоть и неуверенно, но громко, не таясь – а мужчины почему-то ее не слышали.

Вера была странной сегодня – еще более странной, чем обычно. Глаза, только что злые, уже были на мокром месте; и этот потерянный, опасливый взгляд.

Странным было даже ее присутствие в этой комнате. Да и в этом доме.

Ее сестры уже шесть лет, как нет в живых – как только духу у фон Гирса хватило оставить здесь Веру после всего? Мне и раньше это казалось необычным, а теперь, зная, как сильно сестры похожи… Барон ведь ненавидит свою мертвую жену. Ненавидит так же горячо и яростно – как любит ее. Нет, он не потерпел бы в своем доме полную ее копию… не потерпел бы.

Что-то здесь не так.

Я вновь вскинула взгляд на Веру – та смотрела на меня. Просящее, с мольбой… Что она от меня хочет?!

– Марго! Слава богу, ты очнулась!

Это Гриша заметил, наконец, что я пришла в себя, и в два шага оказался рядом.

– Мы нашли тебя без сознания у двери в комнату. Что произошло?

Георг не очень-то охотно, но тоже приблизился. Некогда красивое его лицо сильно портил теперь здоровенный кровоподтек под левым глазом – новогодний подарок Гриши.

Впрочем, я это отметила лишь краем сознания – я торопилась задать так взволновавший меня вопрос:

– Почему?.. Я не понимаю: Вера так похожа на вашу жену – почему вы позволили ей остаться?

– Что? – Георг недобро прищурился, и я увидела, как заходили желваки на его шее. – Что ты сказала?

Растерялся на секунду и Гриша. Но быстро взял меня под локоть и помог подняться:

– Марго, идем, ты еще не в себе…

– Но… Вера… почему вы молчите? Хоть вы скажите что-нибудь!

Но Вера только смотрела и смотрела на меня с мольбой.

– Вон из моего дома! – вдруг гаркнул фон Гирс. – Убирайтесь оба! Чтоб ноги вашей здесь не было!

В буйстве он снес с места стул – и тот, хотя пролетел в сантиметре от Веры, ее не потревожил. Я только теперь сообразила, что на нее Георг даже не смотрит. И Гриша не нее не смотрит. Веры здесь словно не было.

Или же ее в самом деле здесь нет….

Как того мальчика, которого вижу только я. Я, которая умею видеть живое в неживом…

– Не говори ему… – дрожащим голосом попросила Вера. Из глаз ее ручьем текли слезы. – Не говори моему мужу, что я здесь. Умоляю, не говори… он не выдержит.

– Кто вас убил?

Враз онемевший язык с трудом меня слушался. Георг, не видя свою мертвую жену, кричал и бесновался, а Гриша терпеливо тащил меня к дверям. Но я, как завороженная, все оглядывалась на Веру и понимала, что это единственный мой шанс задать этот вопрос.

– Я не знаю… – сквозь слезы ответила она. – Я ничего не помню. Мне было страшно и темно. Я знала, что умираю – и больше всего на свете не хотела этого. Я не хотела бросать Георга и Надю. Пусть так, как теперь, но я хотела быть с ними. Я только этого и хотела…

Смутно помню, как той ночью я вернулась домой. На квартиру Якова, точнее. Меня трясло как в лихорадке, и, если бы не Гриша, я, наверное, так и сидела бы до утра в каком-то сугробе.

Хоть сколько-нибудь пришла в себя я только в хорошо знакомой гостиной, глядя на тлеющие в камине угли. Решив, что меня трясет от холода, Гриша подбросил еще поленьев – но потом недобро встал напротив меня.

– Что там произошло? Рассказывай, – решительно потребовал он. – С какой еще Верой ты разговаривала? Что за шутки?!

Я разговаривала с призраком. С мертвым человеком. Все эти два месяца.

Мои зубы снова застучали, и я, не зная куда себя деть, порывисто встала – крепко прижалась к Грише. Если он оттолкнет меня сейчас, разозлится за все недомолвки и уйдет, то я умру от страха… Точно умру!

Он не оттолкнул, слава богу. Чуть помедлив, с тяжким вздохом обнял, прижал к себе еще теснее. Ласково коснулся губами моего виска, у самого века. Потом щеки. Потом, чуть настойчивее, губ и шеи – там, где оглушительно громко билась сейчас моя вена.

Гриша словно заранее знал, где и как меня нужно целовать, чтобы страх немедленно сменился совершенно другими эмоциями. Чтобы я дрожала и выгибалась в его руках, не в силах думать больше ни о чем, кроме него самого.

– Где Яков?..

Хорошо, что я сумела собрать свои мысли хотя бы на миг.

– Понятия не имею, – Гриша за волосы оттянул мою голову назад и легонько прикусил шею. – В особняке его уже не было.

– Хорошо… Но у него талант приходить не вовремя. Нам надо поторопиться.

Я настойчиво потянула его в спальню – а Гриша, несколько ошалев, усмехнулся:

– Мне нравится, когда ты говоришь пошлости.

– Да? Это тоже хорошо: я почти всегда их говорю…

Я сделала еще одну попытку увлечь Гришу в спальню – а он опять мне не поддался.

– Погоди, – он удержал меня на месте и запрокинул мою голову, чтобы внимательнее вглядеться в глаза. Повторил: – погоди…

И это мне не нравилось. Это был плохой знак. Конечно, не такой плохой, как следующий.

– Я люблю тебя, Гриша! – выпалила тогда я, купаясь в его прозрачных глазах.

И уловила на его лице заминку.

Заминка была секундной, и в следующий миг он уже спохватился:

– И я люблю тебя, Марго: я говорил тебе это прежде, и ничего не изменилось. Я до сих пор бы, вероятно, и жил только ненавистью к брату – всегда бы так жил! Не встреть я тебя…

– …не свались я под колеса твоей сестре? – неловко улыбнулась я.

– Да, не свались ты под колеса моей сестре, – тоже улыбнулся он. – Я люблю тебя… просто у меня ощущение, что я совсем тебя не знаю.

И я почувствовала, что объятия его слабеют. Он меня отпустил.

– Марго, это было слишком жестоко – то, что ты устроила сегодня в особняке. Я знаю тебя два месяца, но не думал, что ты способна на такое.

– Ты о чем?..

– Спектакль, который ты разыграла. Георг обидел тебя,