Александр Конторович - Черная тропа

— В самом срочном порядке мне требуется оборудование и снаряжение согласно этому списку.

Гость быстро просмотрел переданные ему бумаги.

— Ну, здесь проблем не будет, это тоже найдем… Хм!

— В чем дело?

— Простите, герр профессор, но, насколько я осведомлен, вы работаете не над производством вооружения и боеприпасов, так?

— Да. Мои интересы лежат несколько в иной области.

— Тогда, простите, но для чего вам такое количество взрывчатки? Ею можно взорвать мост!

— Неужели?

— Согласен, пусть и не мост, но уж этот-то дом — наверняка!

— Мне он нравится, гауптштурмфюрер. Я в нем живу и работаю и не вижу необходимости в разрушении собственного жилища. Да и потом, взрывчатка нужна мне не здесь — в России.

— Ну-у-у… это несколько меняет дело, но…

— Напомнить вам о распоряжении рейхсфюрера?

— Не требуется, — поморщился гость. — Полагаю, что среди ваших людей найдутся соответствующие специалисты?

— Откуда? Я бы попросил вас, мой друг, оказать мне соответствующую любезность…

Принесли кофе, и в гостиной на некоторое время наступила тишина.

— Полагаю, что вопрос с моей командировкой…

— Будет решен без обычных проволочек, — наклонил голову хозяин дома. — В сущности, от вас, мой друг, требуется одно — разместить заряды указанным мною образом.

— Где?

— Вот план, — передал лист бумаги профессор. — Крестиками обозначены места установки зарядов, цифрами — очередность их подрыва. Это технически исполнимо? Они не взорвутся все сразу?

— Удаленность зарядов друг от друга? Ага, вижу… Ну… при указанной здесь мощности — да, исполнимо. Каков промежуток между взрывами?

— Здесь я полагаюсь больше на вас как на специалиста. Они должны прозвучать как… как треск разрываемой бумаги!

— Она не трещит… — машинально ответил гауптштурмфюрер, разглядывая чертеж. — А что у вас здесь — внутри этой бетонной коробки?

— Это не существенно…

— В том смысле, что если вы собираетесь отдать команду на подрыв оттуда… То я настоятельно рекомендовал бы от этого воздержаться!

— Почему?

— А вас попросту размажет по стенам…

— Но там нет окон!

— Дверей тоже?

— М-м-м… есть…

— Тогда я вам не завидую…

— А что же делать? Мне необходимо быть внутри!

— Разнести заряды — вот так! — инженер сделал на плане несколько пометок. — Сделать вот здесь отсыпку… заряд ставить подобным образом — тогда большая часть ударной волны уйдет вверх. Пробить отверстия в этой стене — для сброса давления. Так делают в дотах, чтобы близкий взрыв не выбивал бы двери. Вам, как я понял, ведь не разрушения нужны? А звуковой эффект в основном и фронт ударной волны, развернутый вверх? В этом случае — определенные шансы есть. Но все равно — риск слишком велик! Без соответствующего письменного приказа никто из моих солдат не шевельнет и пальцем.

— А вы сами?

— Тем более.

Профессор задумался. Глотнул кофе и рассеянно поставил чашку на поднос.

— Хорошо… Приказ будет! Готовьте своих людей!

Эсэсовец поднялся и прищелкнул каблуками. Наклонил голову, прощаясь, и вскинул руку в прощальном жесте.

— До свидания, герр профессор!

— До скорого, мой друг!

Проводив гостя, фон Хойдлер постоял на пороге, дымя сигарой, и вернулся в дом. Пройдя по комнатам, поднялся на второй этаж и постучал в дверь.

— Да?

— Это я.

— Открыто…

В комнате были приспущены шторы и царил полумрак. Приглядевшись, можно было различить предметы обстановки, шкафы и стулья. На стоявшем в углу диване полулежала молодая женщина. Падавший со стороны окна слабый свет позволял разглядеть ее роскошные, вьющиеся волосы.

— Проходите, профессор… Вы сегодня задержались…

— Увы, милая моя Мария — дела! Но спешу вас обрадовать — все решилось! Рейхсфюрер согласился!

— Я же вам говорила, — женщина чуть заметно пожала плечами.

— Не в последнюю очередь — благодаря вам! Вашим бумагам! Эти фото… они просто сразили его наповал!

— Да и любого другого на его месте ждал бы тот же результат. Наши аргументы неоспоримы.

— Но как же так? Вы все знали с самого начала? И не сказали мне?

— Нет… — сделала отрицающий жест Мария. — Не знала. Да и документы были мною получены только позавчера. Я же не раз говорила вам — истинное действие, начавшись, втягивает в свою орбиту множество людей. Даже и совершенно к нему непричастных. Это как водоворот — необязательно попасть сразу в центр, достаточно просто проплывать рядом. Фотографии и журнал принес мне отставной лаборант фон Маруга. Никто из нас о нем ничего и не знал — старик, по какому-то наитию, сам пришел к моим дверям. Охрана его не пустила — тогда он оставил мне пакет и написал записку. Вы же ее читали!

— Да… но я думал…

— Мы послали за ним. Увы, судьба распорядилась за нас — бомбежка… его тела даже не нашли в развалинах дома. Но он погиб недаром! Он — успел!

— Да…

— Теперь, Иоахим, судьба дает вам шанс! Именно вам! Наше будущее — в ваших руках!

— Понимаю… Я уже решил вопрос с установкой зарядов взрывчатки. Все так, как говорил этот русский. Взрыв — вот что пробьет барьер времени!

— Не просто взрыв! Их каждый день происходит множество — но они ни на что не влияют!

— Разумеется! Недостаточно просто насыпать гору пороха в надежде на то, что она, будучи подожжена, отправит нас в будущее.

— В лучший из миров — возможно.

— Нет! — фон Хойдлер возбужденно зашагал по комнате. — Мысль — вот что первично! Энергия взрыва попросту усиливает ментальный посыл, будучи должным образом модулирована. И вот тогда…

— Вы справитесь?

— Если справился русский, то уж я — просто обязан! Обычный солдат…

— Не совсем обычный. Даже я не смогла понять его мыслей!

— У нас еще предстоит с ним доверительная беседа! — усмехнулся профессор. — Вы же знаете…

— Я не сомневаюсь в ваших талантах…

Из записей профессора фон Хойдлера.

…Русский был достаточно откровенен — да и с чего бы ему хитрить? Под действием этих препаратов человек приобретает повышенную болтливость и тягу к общению. Главное — вовремя его направлять в нужную сторону. Ну а это я умею делать достаточно профессионально! Он так ничего до сих пор и не понял! Неудивительно… ранен, контужен, частичная потеря памяти — он сейчас будет отчаянно цепляться за любой клочок чего-либо осознанного, чтобы выплыть из глубин небытия.

…Он говорит. Много и не всегда понятно. Но его быт — зачем мне это? Какие-то странные устройства, он называет их компами… счетные машины? Они считают что-то, если верить его словам. Что именно? Или у него вокруг целая толпа математиков?