Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов
— И эту статью оплатит владелец заведения, — продолжила госпожа Зотова.
— Браво! — я хлопнул в ладоши. — Вы попали в яблочко.
— А стоить это будет намного больше, чем небольшое рекламное место, — о чем-то размышляя, продолжила Нелли Генриховна. — От этого выиграют сразу все! В том числе и производитель оружия. Перспективы ошеломляющие. Михаил Юрьевич, вы опасный человек!
— Думаете я изобрел что-то новое и ничего подобного нет? — спросил я госпожу Зотову.
Честно говоря, понятия не имею, когда появилась скрытая реклама. Но убежден, предприимчивые дельцы уже до такого додумались. Возможно, не в таких масштабах, как это видел в своем мире, но уж использовать прессу много ума не надо. Другой вопрос, что для такого сподручнее брать специализированный журнал. Наверняка, тот же Сидорчук является одной из жертв такого подхода.
— А вы знаете, если подумать, то в действительности что-то такое есть, — покрутила перед собой указательным пальчиком молодая женщина.
— Вот и обдумайте все как следует. Надеюсь, несколько первых номеров скоро подготовите, с учетом моих пожеланий и рекомендаций, — сказал ей и засобирался: — Поеду, честно говоря, не ожидал, что столько времени в издательстве проведу. И, да, Нелли, не забудьте, что господина Васильева вы простили, — напомнил своей собеседнице.
— Не переживайте, долго и не собиралась на него дуться, — успокоила меня та.
Выйдя на улицу, я сел в машину, завел ее и призадумался, куда бы направиться. Честно говоря, следует перекусить и, наверное, госпожу Зотову пригласить составить мне компанию. Но у нее сейчас, что называется в пальчиках зуд. По ауре видел, что ей не терпится поработать. Поразмыслив, я все же выбрал отправиться перекусить, но не в ресторан актрисы, а в какое-нибудь ближайшее заведение. Медленно поехал по центральной улице и вскоре свернул к трактиру. Как только зашел в заведение, как сразу нагрянула полиция с проверкой документов. Обыск не делали, но трактирщику велели открыть все комнаты, которые тот сдавал.
— Господин Петров, какая неожиданная встреча! — донесся до меня голос следователя, который почти сразу проследовал на второй этаж. — А может быть к вам обращаться товарищ Бравый? Или быть может граф Белицкий? Что, опять не угадал? Ой, простите, вы же последнее время представлялись Мишелем Плурье.
— Вы ошиблись, я действительно господин Петров, — сделал неуклюжую попытку сбить с толку следователя неизвестный.
— А мне все равно, если честно, — хмыкнул тот. — Лучше потрудитесь объяснить назначение этого интересного станка, — раздался некий скрежет, а потом полицейский продолжил: — и происхождения денег!
Неужели полиция поймала одного из тех, кто печатал фальшивые банкноты? Так и оказалось, двое полицейских вскоре пронесли мимо меня до боли знакомый станок. Получается, полиция знает о том, что печатаются фальшивые деньги и с этим борется. Жаль, что этот станок и денежные клише ускользнули мимо меня. Пожалуй, следует Сашке-молнии дать еще одно задание, чтобы обращали внимание на появлении свеженьких банкнот, на которых есть определенные метки. Меня бы и один станок устроил, но если есть возможность получить их несколько, то это откроет дополнительные возможности. Эх, мне бы еще и парочку клише врагов России заиметь, тогда и вовсе все окажется проще. Хотя, а не озадачить ли этим Кузьму? Пусть попытается продемонстрировать свой талант и в этой сфере! Полиция трактир покинула, и я смог спокойно пообедать, не обращая внимания на поднявшийся в зале шум. Посетители наперебой обсуждали случившееся и гадали, достались ли фальшивки трактирщику. Одна из подавальщиц не выдержала и заявила, что с ней, тот кого арестовали, расплатился новенькими купюрами. За какие-такие услуги ей постоялец заплатил два червонца никто не уточнял, все всё и так поняли, и не подумали осуждать.
— Но деньги не фальшивые он мне дал, самые настоящие, уж поверьте, я толк в них знаю. Уверена, полиция ошиблась или оговорил кто-то постояльца. Он очень приятный и любезный господин, — стала защищать арестованного работница трактира. — Али прознали, что господин Петров Иван Иванович, собирался цельную ткацкую фабрику прикупить и задаток с собой привез.
— Танька, дура-девка, ты сама подумай, — постучал хозяин заведения пальцем по своему лбу, — от какого это ума, держать такие огромные деньги в номере! Нет, полиция сработала отлично, мутный этот тип, сразу мне не глянулся.
Они еще переругивались, подавальщица предъявила одну из купюр, с помощью которой с ней расплатился арестованный. Бумажные десять рублей крутили так и этак, сравнивали с другими, но кроме того, что та слишком новая и даже пахнет краской, никаких отличий не нашли. Плохо искали? Не знаю, я не вмешивался, сидел и размышлял. Сколько в Москве таких вот Петровых? Не думаю, что их очень уж много. Найти хоть одного, все равно что отыскать иголку в стоге сена. Рассчитавшись за сытный обед, я направился на кинофабрику. Увы, господина Ханжонкова не застал, разминулся с ним буквально на десять минут. Меня заверил его помощник, что Александр Алексеевич завтра утром обязательно будет на месте, а сегодня он уже вряд ли появится. Разочарованный, я поехал в мастерские, где изготавливают шараболлы. Теплилась надежда, что там отыщу Анастасию Николаевну, да и с Кузьмой надо переговорить. Пора морально подготавливать свои кадры, что им вскоре предстоит переезд в другую страну.
— А работа кипит, — отметил я, — когда прошел мимо склада и заглянул в один из цехов.
Все рабочие места заняты, отгрузка идет, как и какие-то запчасти привезли, но их молоденький парень не желает принимать.
— Брак, сам что ли не видишь? — возмущался парень, не робея перед мрачным мужиком с окладистой бородой, который на две головы выше и раза в три шире.
— Алексей Павлович, побойся Бога, какой брак? Так, мелкая недоработка, которая на качество никак не влияет, — пробасил поставщик.
— Нет, не приму, везите взад и возвращайтесь с теми пружинами, которые заказывали! — отрицательно покачал головой Алексей.
— Всего-то витка не хватает, — развел руки