Смейся! 2 - Денис Ратманов

В сам цех водитель заезжать не стал, там кишели рокеры вместе со своими железными конями. Посреди гигантского ангара высилась сцена, стилизованная под боксерский ринг. А может, это и был ринг для боев. По нему бегал ведущий в костюме Дракулы.

— А как мы все потащим? — возмутился Витек. — Там подъезда нет, что ли?

— Уже не проедем, — водила виновато развел руками. — Ща, пять сек.

Он вылез из машины и ввинтился в толпу.

— Офигел? — возмутился Валерун. — Что за организация? Нас кинули, что ли⁈

Но возмущался он зря, водила вернулся с двумя огромными парнями.

— Че тащить? — спросил самый здоровый двухметровый детина с огромным животом.

— Аккуратнее! — взмолился Витек, обреченно глядя на амбала. — Я лучше сам, двумя ходками. Аппаратура дорогая!

— Солдат ребенка не обидит, — прогудел здоровяк. — Но на фига вы привезли это, когда у нас свое?

— Мы к своему привыкли, — ответила Наташа вместо Витька.

Наташа не сразу заметила девушку с этими двумя, она раскину руки и прокричала:

— Внимание! Осторожно, кипяток, кипяток, ой-ой-ой!

Байкеры расступались, как море перед Моисеем, пропуская музыкантов. Валерун ругался на организаторов, Антон и Серега были невозмутимы, слабым звеном оказался Витек, который волновался до трясущихся рук.

На сцене другие музыканты разогрева настраивали оборудование, это были то ли панки, то ли металлисты, и Наташа с ужасом обнаружила, что у «Анны» нет стиля! Они одеты кто в лес кто по дрова: у нее самое обычное черное платье, никакого эпатажа, Валерун в джинсе, Витек, как школьник: белая рубашка, черные брюки, зато — косарь, Тоха тоже в джинсе, только Серега нацепил черные штаны в обтяжку, ботинки-говнодавы и жилетку, увешанную булавками.

Витек вылез на сцену и начал собирать ударную установку, гитаристы — подключать инструменты. Один микрофон проверял вокалист панков, второй забрал Антон, произнес «раз-раз-раз» и скривился.

До начала концерта оставалось десять минут. Витек метался по сцене и паниковал, Наташа старалась его успокоить и не могла. Черт побери, они волнуются, как первоклашки на утреннике! И что с ними делать⁈ Даже «минуса» нет! Наташа поймала себя на мысли, что она не умеет работать с микрофоном, а это целое искусство, и ее захлестнула паника. Если бы она выступала одна, то, наверное, поседела бы, коллективно позориться было не так страшно.

Витек наконец собрал установку, принялся ее проверять.

По сцене пронеслась группа музыкантов в черном, с гитарами. Да сколько их тут! Вон ведущий с журналом в руках, надо у него спросить. Наташа вылезла на сцену, подбежала к нему, позвала его, но он не услышал, пришлось хлопать его по плечу. Он перевел на нее усталый взгляд. «Да когда ж я уже сдохну!» — говорили его глаза.

— Извините, а сколько групп будет на разогреве? — спросила она.

Он заглянул в журнал.

— Четыре. Порядок такой: «Ангелы смерти», «Ратуша», «Анна», «Вольные жабы».

Наташа подозревала, что «жабы» — вот эти панки на сцене. Неплохо бы объединить первых с последними, получатся «Ангельские жабы». Пятнадцать минут на…

С другого бока к ведущему подбежала панкуша с косичками и зелено-розовым ирокезом, одетая в косарь, драную джинсовую юбку, гетры, корсет. На шее сверкал шипами ошейник, проколото у нее было все, серьги свисали гроздьями.

— Джа, а куда третью установку…

— Да пошли они… — выпучил глаза ведущий, схватил Наташу и подвинул к панкуше. — Вот тебе. Приведи в надлежащий вид. Шмот есть?

Панкуша кивнула.

— Грим?

Снова кивок.

— Вот и вперед!

— Идем, — панкуша схватила Наташу под локоть и потащила к ступеням с другой стороны ринга.

— Куда? — запаниковала она.

— Куда… в гримерку. Ты б еще бальное платье напялила.

По железным ступеням спустились со сцены в… это сооружение напоминало летний душ, только вместо пленки — шторы. За шторами табурет, самый натуральный сундук, вываливший рукав красной рубахи, будто язык, и зеркало на подставке.

Панкуша достала из сундука два корсета, один побольше, другой поменьше, прищурилась, глядя на Наташу, сунула ей тот, что поменьше, и черную пышную юбку в пол с красным бантом.

— Что смотришь, камон! — Панкуша вскрыла бутылку пива зажигалкой и прищурилась.

Наташа переоблачилась. Костюмерша… или гримерша… застегнула на ее шее ремешок с заклепками, без шипов, такие же браслеты. Не спрашивая, полезла начесывать волосы, щедро сбрызгивая их лаком. Наташа зажмурилась и терпела, и думала, что и Антона надо бы переодеть.

Запахло сигаретным дымом. Видимо, панкуша в процессе прикладывалась к бутылке и курила. Глаза Наташа распахнула, когда по лицо защекотала кисточка.

— Не сцать! — рявкнул гримерша. — Все будет супер.

Наташа подавила порыв сбежать и доверилась гримерше. Через десять минут все было готово. Панкуша довольно скалилась, а из зеркала смотрела… панночка из «Вия»: худющая, белолицая, с черными кругами вокруг глаз и стрелками до ушей, черными губами и вороньим гнездом на голове. Это было ужасно… но стильно, черт побери!

— Как? — Панкуша выдохнула облако дыма.

— Круто, — почти не соврала Наташа, разглядывая себя в зеркале. — А мужской шмот есть? А то наш второй… или первый вокалист ваще не алё.

— Ща!

Руки панкуши замелькали над сундуком, и вскоре в ее руках красовался черный кардиган в пол, с разрезами на боках, весь в заклепках, цепях, молниях и булавках.

— Надеваешь поверх всего, и круто! — улыбнулась девушка. — Только с возвратом.

— Спасибо! — проговорила Наташа. — И тебе, и вашему организатору…

— Джабба, думаешь, о тебе позаботился? Ха! Он нас нейтрализовал, чтобы бабы ему мозг не выносили.

Зазвучали первые аккорды — вышли «Ангелы смерти» нести в массы свое творчество. Это была какая-то адская какофония, плюс ко всему, голос вокалиста, очень противный, как у вороны, терялся на фоне басов. Наверное, оно было к лучшему.

— Я к нашим, — сказала Наташа. — После выступления все отдам.

— Я тут до двух ночи, не торопить. Но если сдриснешь… — Она погрозила пальцем. — Найду, и мало не покажется.

— Не, — помотала головой Наташа, уходя с кардиганом.

Парни толклись здесь же, возле гримерки, вертели головами, высматривая ее. Валерун был зол, как бегемот, территорию которого