Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф
— Надо сказать,что, товарищ Конев, прав. Совершенно прав,- вмешался в разговор Шапошников,- к сожалению маскировка штабов и командных пунктов у нас изрядно хромает. Прав он и в том,что некоторые наши командиры больше всего думают о своём личном комфорте, а не о том,что бы скрыть своё расположение от глаз разведки противника.
Сталин повернулся к Берия и бросил на него пристальный взгляд. Лаврентий Павлович явно хотел сказать ещё,что -то, но сдержался в последний момент. Более того на его лице появилось нечто, напоминающее выражения конфуза. Я с озабоченно подумал, что такими темпами я, пожалуй, могу нажить себе врага в лице очень влиятельного наркома внутренних дел, который в довершении всего является соплеменником Сталина. Хотя волков боятся в лес не ходить. Берия явно нарывался сегодня на отпор с моей стороны. Льстить и пресмыкаться перед ним я не собирался. Надеюсь он тоже понял это.
Однако пора было вернутся к главной теме разговора. Я повернулся лицом к Молотову и глядя прямо, в его прикрытые стёклами пенсне глаза, начал говорить:
— Вы правы, товарищ Молотов, в том,что любой успех или не успех на фронте, имеет политическое значение. Как вам, наверное известно, в годы гражданской войны я был комиссаром, так, что прекрасно понимаю такие вещи. Хотя уже давно я строевой командир. Вы обвинили меня,что я без боя собираюсь отдать врагу большой кусок нашей территории. Я не могу согласится с обвинением подобного рода. Если я и вынужден буду пойти на меры подобного рода, то только лишь в том случае, если удержание этой территории не просто потеряет всякий смысл, но более того, будет чревато такими потерями вверенных мне войск, которые самым серьёзным образом смогут подорвать их боеспособность. А говоря проще, возможный отход на тыловой рубеж обороны предусматривается лишь в том случае, если над нашей группировкой нависнет угроза полного окружения. Выбор в таком случае, у меня, как командующего фронтом, будет невелик. Либо оставить всё как есть и тем самым обречь войска на последующие бои в окружении, которые обойдутся им очень дорого, либо отдав своевременный приказ об отходе сберечь их. А теперь рассмотрите последствия, в том числе и политические этих моих действий. Если я оставляю войска в окружении, то немцам открывается прямая и,что немаловажно, совершенно чистая дорога на Москву. Танки фашистов тогда уже точно, будут ездить по Подмосковью, причём самому,что ни на есть ближнему. Если нет и согласно моему приказу части фронта успеют отойти на запасной рубеж, избежав окружения и разгрома, то дорога на Москву фашистам будет полностью перекрыта. Немцам понадобится вновь напрягать все свои силы,что бы прорвать этот рубеж. А они у них не бесконечные. И рано или поздно иссякнут. И по моему лучше,что бы это случилось под Вязьмой, чем где — нибудь под Истрой.
Видимо Молотов вообще не ожидал от меня подобной отповеди. Он как -то с прищуром посмотрел на меня, ничего не сказал, только лишь хмыкнул. Я в свою очередь обратился к Сталину:
— Товарищ Сталин, как командующий фронтом я должен учитывать все возможные варианты развития событий, особенно если учесть,что противник пока, что значительно превосходит нас и владеет стратегической инициативой. Отвод войск на Ржевско — Вяземский рубеж предусматривается мною лишь в том случае, если нам не удастся сдержать фашистов на флангах. Лучше пожертвовать территорией, чем войсками. В противном случае мы и территорию не удержим и боеспособные войска не сохраним. Увы, но на войне приходится иной раз принимать тяжёлые и прямо скажу, не самые популярные решения. А вот напротив запоздание с принятием таких решений, неважно чем оно продиктовано, может очень дорого обойтись всем.
Сказав это, я едва не прикусил свой язык. Не дай Бог Сталин примет это на свой счёт. Как раз в эти самые дни решалась судьба окружённого Юго- Западного фронта. Кольцо уже сомкнулось, но приказа на отход его войскам всё не приходило и не приходило. А потом будет поздно. Меньше чем через две недели германское радио с торжеством оповестит весь мир об окончании битвы в Киевском котле, об огромных трофеях, о сотнях тысяч пленных.
Сталин прошёлся вдоль стола, развернулся и негромко произнёс:
— Хорошо, товарищ Конев, мы услышали вас. Ставка самым внимательным образом проанализирует все ваши аргументы. Вас есть, где переночевать в городе?
В ответ я лишь пожал плечами.
— Тогда поезжайте в Метрополь, там для вас будет приготовлен номер. А завтра утром явитесь в Генеральный штаб, к товарищу Шапошникову. Решите с ним вопрос о всём том, что необходимо дать вашему фронту и,что мы дать вам в состоянии.
Выйдя из кабинета Сталина, я почувствовал,что беседа с ним стоила мне немалого напряжения. Да-а совсем это не простое занятие беседовать с товарищем Сталиным! Ну ничего. Кажется я сумел произвести на него нужное впечатление.
Подойдя к своей машине, я открыл заднюю дверцу, залез во внутрь и спросил:
— Ну,что не надоело вам меня ждать?
— Вы совсем освободились, товарищ генерал- полковник?- спросил меня Никодимов.
— Совсем.
— Видели товарища Сталина?
— Как тебя.
— А какой он?
— Добрый и заботливый. И очень умный. Ну,что мы стоим? Старшина. Дуй в Метрополь!
В гостинице для меня действительно был уже приготовлен номер. Зайдя в него я с удовольствием скинул кожаный плащ и с облегчением выдохнул:
— Уф! Теперь не мешало что — ни будь пожрать!
— А у меня есть немного!- воскликнул Никодимов и полез в свою полевую сумку,- Вот, — и он протянул мне промасленный свёрток.
— Что это? — спросил я его.
— Бутерброды. Я так захватил на всякий случай.
— А сам -то ел?
— Нет. Да мне и не хотелось.
— Ясно. Зови старшину. И где — ни будь кипятка добудь. Разделим этот скромный ужин на троих.
Я сидел за столом и просматривал бумаги готовясь к завтрашней встрече с начальником Генерального штаба. Я уже понимал,что всего запрошенного мне не дадут, но тем не менее стремился получить по максимуму.
В разгар работы внезапно постучали в дверь, Никодимов резво подбежал к ней,щёлкнул ключом и открыл её.
— Могу я видеть, генерал-