Владислав Конюшевский - Иной вариант

Дьякон удивленно посмотрел на меня:

— Какой еще страх? Я лично ничего не заметил…

Помявшись, я попытался сформулировать:

— Понимаешь, реакция на наше появление у них неправильная была. Нет, не тогда, когда они в дерево въехали, а в тот момент, когда свет твоих фар засекли. Они как будто бы засаду ждали. То есть не так… М-м-м… в общем, складывается такое впечатление, что они ДОПУСКАЛИ возможность появления засады. Почему — непонятно. Ведь если их не отловили сразу, то ни о какой засаде в дальнейшем и речи быть не могло. То есть — оторвались от преследователей и ушли. Все! Пиндосы бы просто не успели устроить ловушку возле машины. И почему они нас ТАК испугались, я никак не могу понять. А все непонятное — тревожит.

— Да ну, — Алексей махнул рукой, — по-моему, тут как раз все понятно. Нервы были напряжены, вот и сорвались ребята.

— Хм… думаешь, это были новички, первый раз вышедшие на задание? Хотя… если в группе отвлечения, утащившей за собой погоню, были опытные люди, а этих оставили выносить груз… Так… а салабоны бежали, каждого куста опасаясь, и увидев нас… А что — вполне может быть. Правда, этот Толик на новичка как-то не похож. Да и бабу зачем на такое дело было брать?

— Чего ты там бормочешь?

— Что? — я вскинулся и, отвлекаясь от построения логической цепочки, пояснил: — Да так, думаю, что ты, скорее всего, прав. Они просто сорвались, из-за этого и повели себя так странно.

— Конечно, прав! А что еще может быть?

— Наверное ничего… А-у-в-р-ф!

Я смачно зевнул и, передернувшись, сказал:

— Блин, отпускать начало, и теперь спать хочу, как медведь бороться!

— Ну и спи. Нам еще ехать и ехать! До Воронежа как раз выспишься. А там — в баньку сходим, поедим, отдохнем и завтра снова в путь.

Уже засыпая, я пробормотал:

— Банька — это хорошо…

А потом провалился в сон без сновидений.

Дорога до Лехиного дома прошла совершенно спокойно. Никаких братков, а также прочих особо глубоких рытвин, колдобин и препятствий нам не встречалось. Не было даже близких знакомств со здешними дорожными полицейскими. Точнее, несколько раз они попадались, но нас не тормозили. И все было бы вообще замечательно, только я, пытаясь кемарить в крайне неудобной кабине «уазика», в процессе поиска наиболее комфортного положения для сна, свернул себе шею. Ну, не совсем свернул просто в ней что-то щелкнуло, и остаток пути пришлось провести со склоненной к плечу башкой, которую вообще невозможно было повернуть. Это привело меня в крайне раздраженное состояние, и даже слова Ванина о том, что подобные штуки его жена на раз исправляет, не заставили настроение улучшиться. Сами подумайте — кому понравится чувствовать себя заржавевшим Железным Дровосеком, поворачивающимся всем корпусом для того, чтобы глянуть в сторону? И голова еще ни с того ни с сего разболелась… В общем, за последний час езды я успел напитаться ядом по уши.

Правда, по приезде обещанная баня и золотые руки Марии, которая вправила выскочивший позвонок, вернули мне радость жизни. А уж предчувствие того, что менее чем через двое суток моя «параллельная» эпопея закончится, вызвало просто охрененный душевный подъем. Поэтому когда Ванины отправили детей спать и глава семьи начал рассказывать жене о перипетиях нашей поездки, я, полный бодрости и веселья, прихлебывая чаек, сопровождал рассказ дьякона своими комментариями и пояснениями.

Правда, мой сарказм пришелся не ко двору. Хиханьки тоже. Ни Мария, ни Алексей не были склонны хоть сколько-то иронизировать относительно наших приключений. Поэтому после пары отпущенных шпилек я заткнулся и, еще немного посидев молча, сослался на усталость и отправился спать. Супруги мне не препятствовали, так что, упав на диван и поворочавшись минут десять, тихо уснул.

Но вот во сне покоя не нашел, так как снилась какая-то странная муть. То есть вначале все было замечательно — виделись девочки, море и масса прохладительных напитков. Только потом весь этот пляжный рай ни с того ни с сего вдруг начали бомбить «А-10».[52] Девочки само собой сразу куда-то подевались, напитки вместе с ларьком тоже разнесло, а меня зацепили здоровенные пиндосовские морпехи и, невзирая на бурные возражения, посадили в концлагерь. Причем почему-то немецкий, времен войны. Самый настоящий — с вышками, колючкой и охранниками. Одно отличие — немцы были почему-то все как один вооружены американскими «кольтами»[53] и козыряли друг другу на американский манер. А в остальном — фрицы как фрицы.

Но я этому уже не удивляюсь и вместе с остальными военнопленными бегу на построение. Вокруг собаки гавкают, подгоняют типа… А когда все построились, на плац въехала машина и стоящий в ней лощеного вида мужик в гестаповской форме объявил, что сейчас будет идти набор в предатели. Предателям обещались новые ботинки, изготовленная с применением нанотехнологий шикарная униформа и оплата в свободно конвертируемой валюте. А несогласных — в расход. Строй оборванцев, одетых в старые советские гимнастерки, понуро молчал и не рвался принять столь заманчивое предложение. Тогда немец толкнул речь, что, мол, дело наше все равно проиграно, так что просто так помирать — смысла нет. Говорил красиво и вообще — его речь сильно напоминало виденное по телику выступление Емцова, когда тот свежесозданную партию презентовал. Он так же про возрождение и новую, истинно демократическую линию заливал.

А потом гестаповец замолк и стал прохаживаться вдоль строя, похлопывая стеком по голенищу начищенного до блеска сапога. Ну прямо как в кино. Ходил, ходил и вдруг, остановившись напротив меня, просиял и обрадованно воскликнул:

— Вот тебя-то я и искал! Ты же все равно не веришь, что это быдло сможет хоть когда-то победить! Да и вообще, ты не отсюда, поэтому какая тебе разница? Соглашайся! В люди выбьешься!

Я от подобного предложения офигел. Да и стыдно было — спасу нет! Перед остальными стоящими в строю стыдно. А вдруг они действительно подумают, что я готов принять предложение этого козла? И тоскливо тоже было, так как просто отказ меня не реабилитирует. В собственных глазах не реабилитирует, так как, чтобы остаться самим собой, нужно не блеять «нет, не согласная я», а валить фрица наглухо. Ну а потом, разумеется, охранники будут валить меня. Да и черт с ним, хоть помру человеком!

А так как улыбающийся немец в ожидании ответа стоял практически вплотную, то я его убил. Просто взял и убил, ударив в нос, вгоняя осколки носового хряща прямо в мозг. А потом бросился на стоящих неподалеку охранников, желая завладеть оружием и продать жизнь подороже. Но почему-то между мной и охраной вдруг образовалась целая свора здоровенных овчарок, которые с громким лаем бросились навстречу…