Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Я посмотрел в зеркало заднего вида — там никаких вызывающих подозрение машин не было. А что бы сделал я, если бы мне нужно было убрать подозреваемого максимально быстро, не считаясь с последствиями? Да догнал бы его машину и расстрелял из автомата где-нибудь на шоссе, подальше от города.

От этой мысли я поежился, еще раз оглядев машины вокруг. Но все по-прежнему было тихо.

К счастью, менее чем через полчаса мы въехали в Лос-Анджелес, и вскоре уже проезжали через Голливуд. Да, это вотчина Гольдберга, но я очень сомневался, что он рискнет устроить бойню с участием полицейских в центре города. Да и, черт возьми, он же просто продюсер, а не глава ЧВК. Я обезглавил его службу безопасности и лишил его тех людей, которые, как выразилась Митчелл, «решали его проблемы». Вряд ли он успел бы меньше чем за сутки найти достаточно отморозков, способных напасть на полицейский конвой. Я вообще сомневаюсь, что ему уже известно о задержании «стаи» — на часах раннее утро.

Так оно и вышло — мы спокойно добрались до участка, где патрульные оперативно вернули киллера в камеру.

«Лексус» помощника прокурора отстал где-то по дороге, так что, за исключением патрульных «Фордов», на парковку мы заехали только в сопровождении адвоката Шакала, который сразу же скрылся в здании, и Чейза. Последний припарковал свой «Понтиак Гранд Ам» у самого въезда на парковку, хотя свободных мест было еще много. Ник пожал плечами и тоже поставил «Порше» неподалеку.

Чейз вышел из машины и зачем-то пошел к дороге, по которой мы приехали. Встал на тротуаре и принялся смотреть куда-то вдаль. Мы с Ником переглянулись — он вроде бы говорил, что у нас есть какое-то дело в участке, за этим мы и поехали с ним.

Мне оставалось только пожать плечами и выйти из машины, направившись в сторону Чейза. Ник последовал за мной.

— Ты чего? — спросил я, подойдя ближе к детективу хомисайда.

Но он не отвечал, продолжая смотреть куда-то вдаль. И когда молчание уже начало невежливо затягиваться, вдруг улыбнулся и произнес:

— Успели.

— Чего? — не понял я, поворачивая голову туда, куда он смотрел. — Куда успели?

— Сержант Найт сказал, что ты, вероятно, захочешь увидеть все своими глазами. Кажется, это его способ поблагодарить тебя за помощь, которую ты оказал отделу, — произнес Чейз.

Я оглянулся на него, посмотрев непонимающими глазами, после чего вновь перевел взгляд в конец улицы, на который смотрел Чейз. И наконец разглядел то же, что и он — огоньки сирен.

Через несколько секунд стало возможно разглядеть и сами приближающиеся автомобили. Первой ехала обычная патрульная «Краун Виктория» с мигалкой, разрезая поток мешающих машин. За ней катил серый фургон без полицейской расклейки, но я уже прекрасно знал по операции с Мексиканской мафией, кто именно на таких перемещается. Третьим ехал черно-белый фургон с логотипами Департамента на бортах — укрепленный автозак.

Замыкали колонну еще три патрульные машины с мигалками. А следом, к моему удивлению, следовал с десяток гражданских машин.

— Идем ближе ко входу, — сказал Чейз, направляясь к крыльцу участка. — Тут сейчас будет людно.

Мы как раз успели дойти до здания, когда процессия свернула на парковку. Ближе всех к нам подъехал автозак, начав разворачиваться, чтобы встать задом ко входу. Из затормозившего рядом серого фургона выскочили восемь бойцов в полной экипировке, вооруженные длинноствольным оружием — SWAT.

Они быстро и организованно выстроились, образовав живой коридор между автозаком и входом в участок. Через несколько секунд к ним присоединились патрульные. А еще через мгновение из брошенных как попало машин хлынула толпа — люди в костюмах, кто-то держал в руках дипломат, кто-то — блокнот и ручку, у многих оказались фотоаппараты, тут же направленные в сторону автозака. И кто только оповестил журналистов?

— Расступитесь! — скомандовал один из офицеров, когда толпа начала обступать живой коридор. — Держите дистанцию!

Я просто стоял, открыв рот, неспособный до конца поверить в происходящее.

С передних мест автозака вышли двое офицеров в форме, обошли фургон и просочились сквозь оцепление, встав у задних дверей. После чего, быстро оглядевшись и оценив ситуацию, приоткрыли их и нырнули внутрь. А еще через несколько секунд дверцы распахнулись. Территорию озарили вспышки сразу множества камер.

А из автозака, в сопровождении двух офицеров, вышел человек. На нем был безупречно выглаженный темно-синий костюм, по одному взгляду на который было понятно, что сшит он на заказ и стоит баснословно дорого. Руки мужчины оказались скованы за спиной наручниками, а его лицо застыло, превратившись в гипсовую маску. Темные глаза смотрели в землю, а короткую прическу с заметной залысиной на лбу трепал ветер. Задержанный старался отвернуться, чтобы его лицо не попало в объективы камер, но это было бесполезно — фотографы стояли со всех сторон.

Он шел, не сопротивляясь, а затем поднял глаза, и наши взгляды на мгновение пересеклись. Впервые мы видели друг друга вживую, несмотря на идущую между нами уже более двух месяцев войну. Его холодный взгляд был направлен на меня лишь какое-то мгновение, но я вдруг понял, что он навсегда отпечатается в моей памяти. Как и весь этот день.

День, когда был арестован Марти Гольдберг.

Прошло десять дней. Сара вернулась из Глендейла, привезла с собой Рэмбо, и он снова поселился в вольере. Ее отпуск все еще шел, так что мы жили в трейлере вместе, и она успела обустроиться в нем, как хозяйка. И похоже, что она реально считала, что с милым рай и в шалаше, потому что ни разу не высказала недовольства.

Мое отстранение тоже продолжалось. Так что мы проводили время вместе, катались по городу на ее машине, ездили в кинотеатры, посмотрели «Русалочку», гуляли в парке вместе с собакой. В общем, все было удивительно хорошо. В качалку ездил, тренировался, ну и на бокс ходил. Кое-что вспомнил, рефлексы новому телу прививал, и оно постепенно начинало успевать за мозгом.

А потом меня вызвали в участок. И сегодня я шел по знакомому коридору, ощущая, что впервые за долгое время никто не бросает на меня косых взглядов, никто не высказывает ничего язвительного. Все было как тогда, когда я работал в отделе угонов — люди не особо обращали на меня внимания, все были заняты своими делами.

Я не этого ожидал, если честно, после завершенного расследования. Хотя несколько раз за