Упал намоченный - taramans

— Коля! Что ты как маленький? А руки помыть, а переодеться?

«Ага, ага… Вот выключатель!».

Встроенный шкаф этот был оборудован с умом: слева, по всей стене имелась горизонтальная штанга, на которой сейчас висели зимние вещи Васильевых.

«Еще одно свидетельство, что отец с матерью живут очень даже не кисло!».

Мужская светлая дубленка, похоже, импортная; мужское же пальто на меху… Но преобладали, конечно же, вещи женские: шуба цигейковая длинная соседствовала с шубой каракулевой, холодной, но красивой, кокетливо-короткой — на выход; пара демисезонных пальто — короткое и длинное; еще какие-то куртки… Понизу этой стены, так же, впрочем, как и поверху, шли полки с обувными коробками.

Справа вдоль стены располагались полки, занятые различными вещами. Здесь были и стопки постельного белья, и какие-то одеяла, и пледы, тоже в стопках.

А вот в торце шкафа располагались полки со съестными припасами, теми, что не требуют для своего хранения низких температур и прочих особых условий. Здесь же Серега нашел целую батарею разнокалиберных бутылок с различным содержимым. Чего здесь только не было: вина и коньяки, ликеры, водки и настойки… Шампанское и даже несколько бутылок с иностранными этикетками — тоже были.

«Однако! Тут всем нашим взводом бухать можно несколько дней! Хомяки Васильевы. Хомяки или же куркули, как еще назвать?».

Сергей выбрал красивую бутылку:

«О! Мукузани от „Самтреста“. Хоть что-то знакомое. Производится, насколько помню, из винограда Саперави. Пойдет!».

Но мама сначала сморщила носик:

— Лучше бы «Медвежью кровь» взял, мне оно больше нравится.

— Ах, маменька! — притворно всплеснул руками, — Ну какая же «Медвежья кровь»? «Медвежья кровь» — оно же полусухое, то есть десертное. А к горячему мясному блюду полагается только красное сухое!

— Вздор! — парировала женщина, — Десертные — это сладкие и полусладкие вина. Полусухое вполне подходит к мясным блюдам.

Отец, с интересом посматривающий на них и слушавший перепалку, с удивлением протянул:

— А чего это — водку, ну или коньяк к этому блюду нельзя?

— Коля! Ну какая водка? Какой коньяк? — развела руками женщина, — Тебе бы только водку… Или — коньяк!

— Не, ну а чего… — начал было отец.

— Батя! — прервал его Сергей, — Водка — это такая зараза, что при желании она ко всему подходит.

— Вот! — обрадованно поднял палец вверх Васильев-старший.

— Ой, помолчи, а… — укоризненно уставилась на него жена, — Вы там со своими строительно-транспортными замашками… Вы же и спирт пьете!

— Нет, а как же? — возмутился муж, — Шило — оно на берегу Ледовитого океана самый востребованный продукт. Не красное же сухое пить, при минус пятидесяти. Серега, скажи ей!

Но хозяйка уже не хотела слушать мнения мужа, отмахнулась, походя:

— Меня вот другое интересует: откуда у нашего сына такие познания — что и с чем пить? Это вас так в физкультурном техникуме готовят? Или — в армии?

— Это, Клавдия Сергеевна, говорит о том, что у вашего сына есть глаза, чтобы видеть и даже иногда — читать всякое-разное. И уши тоже имеются: чтобы прислушиваться, что говорят не самые глупые люди. Вот… Как-то так!

Снова влез отец, усмехнувшись:

— А я вот что не пойму… Сын! А ты чего мать как-то по-разному называешь: то матушка, то мамуля или мамулечка. То маменька — как сейчас, а то и вовсе — Клавдия Сергеевна?

— А это, Коля, твой сын вроде как вырос, и ему уже не пристало называть меня по-прежнему — мама. Претит ему это. Вот он и пытается подобрать более подходящее обращение, только ничего у него пока не выходит, фантазия и словарный запас скудноваты.

— Ничего не скудноваты, — возмутился Сергей, — Просто тебе никак не угодишь: что ни скажешь — все тебе не нравится! Я уж и так, и эдак…

В голове всплыло четверостишье, которое Васильев-младший не преминул исполнить:

— Уж я к ней и так и эдак, со словами и без слов,

Наломал немало веток, наломал немало дров!

Батя кивнул и молча показал большой палец: «нормально!».

— Что за песня, почему не знаю? — встрепенулась мать.

— Ай, потом как-нибудь… — махнул рукой Серега, — Нет, граждане, мы есть сегодня, вообще-то, будем, или у нас нечаянно Великий пост начался?

— И правда, заболтались что-то мы, — согласилась женщина, и Васильевы все же уселись за стол, но не все.

— Так все-таки… Серега! Мы не определились, что: водка или коньяк? — спросил отец, замерев перед холодильником.

— Бать… Я как представитель нашего племени, поддерживаю все начинания старшего в стае, — определился со стороной конфликта сын.

— Предатель! Соглашатель и конформист! — усмехнулась мать.

— А что делать, матушка, что делать? — с лицемерным раскаянием пожал плечами Сергей.

— Да, мам… — отставил кружку с остатками чая Сергей, — Ты обещала мне показать, где хранится молотый кофе и где найти турку.

— Угу-м… — уткнулась носом в чашку женщина, — сейчас только отдышусь от съеденного.

— Батя… — несмело начал сын, — А вот когда вы уедете… Что вообще у нас с машиной?

Супруги переглянулись: отец задумчиво, мать — с беспокойством.

— Серега, а у тебя что — права есть? — спросил Васильев-старший.

— А как же! — усмехнулся сын и, выскочив из-за стола, метнулся мухой в комнату, — Вот, сам посмотри: третий класс, категории А, В, С. У нас в техникуме автодело было.

— Неплохо… — пробормотал отец, разглядывая красную книжицу и вкладной талон.

Талон был чист, ни одного прокола, не успел еще Васильев «накосячить».

— Тут такое дело, Серега… — почесал подбородок батя, — Я ведь «Москвича»-то — продал.

— М-да… То есть машины у нас сейчас нет… — сдулся сын.

— Это почему — нет? Есть машина, я тебе просто не успел сказать… Я «Жигули» купил. «Тройку», цвет — коррида, салон — искусственная кожа песочного цвета.

Слова отца прозвучали с плохо скрываемой гордостью.

— Отлично! «Тройка»-то — куда лучше машина, чем «Москвич», ну — красивее, по крайней мере. На мой взгляд… — обрадовался Сергей.

— Вот! — Васильев-старший наставил палец на жену, — А ты все — «Москвич», «Москвич».

— А тебе зачем машина? Девок катать? — с подозрением уставилась на сына женщина.

— Мама… — рассмеялся парень, — У меня пока девок — даже