Александр Афанасьев - Ответный удар
Распродаж не было, четвертое июля[64] только через пару недель — так что народа было относительно немного. Обычные покупатели, мамы с колясками, джоггеры, пацаны.[65] Подольски направился к фуд-корту — еще один американец. Средних лет, ничем не примечательный. Обычный, такой как все…
В ресторане — столиков свободных почти на было, пришлось сесть у самой двери. Привычно оглядел зал… некоторых он знал, те, кто только что вернулись отличались либо бородами которые не успели сбрить, либо белой и нежной кожей на подбородке в сочетании с загорелым и обветренным лицом — если бороду сбрить успели. Те, кто только что вернулся — отличались тем, что они никогда не садились спиной к других людям, и даже разговаривая или принимая пищу — машинально осматривались по сторонам, определяя нет ли опасности. Там, за океаном — правила совсем иные, точнее их совсем нет — убивай, или будешь убит. Он знал парня, который вернувшись оттуда, приобрел на черном рынке АК-47 и когда ложился спать — клал заряженный автомат рядом. С женой они, конечно, развелись — более шестидесяти процентов персонала ЦРУ были либо синглами либо в разводе.
Подскочившему подростку в фартуке он сообщил заказ — картошка, курица, чай со льдом. Прикинул план на завтра… как вдруг в кармане задергался телефон. Еще одна их привычка — телефон на вибровызов, там — звонок привлекает внимание и может стать для тебя фатальным. Один придурок поставил звонком американский гимн… ничего удивительного, что его разорвали на улице. Посмотрел на входящий номер, Подольски нахмурился. Четыреста восемьдесят два — коммутатор ЦРУ. Такие звонки — обычно означают неприятности.
— Слушаю — ответил он
— Алекс. Ты уже уехал?
Он узнал Марси — специалиста из его отдела, дочь русских эмигрантов. На нее можно было положиться…
— Недалеко. Я ужинаю. Что там?
Марсия помялась, как всегда, когда хотела сообщить дурную новость.
— Тебя ищут.
— Меня? В смысле — ищут?
— Прибыл Старик. Поднял настоящий переполох. Все отделы на ушах, у нас аврал.
Интересное дело. Каждое утро — старшим офицерам ЦРУ приходил совершенно секретный аналитический обзор по всем регионам мира, так называемая «утренняя пташка» — усеченная версия того обзора, который ложится на стол президенту США. Считается, что благодаря этому обзору — офицеры. Заснимающиеся тем или иным направлением, не будут замыкаться на своем месте — а смогут сопоставить свои локальные проблемы с глобальными процессами, происходящими в мире, и это поможет им принимать правильные решения. Кто-то читал эту пташку — в последнее время таких было все меньше и меньше, бюджет урезали, людей в Центральном аппарате стало меньше, всех, кидали на места — а работы по злому року судьбы не убавилось. Кто-то просто тыкал в клавишу — ознакомлен — и отсылал обратно. Подольски ее просматривал — он владел навыками скорочтения, и выделял только действительно важные вещи. Он вспомнил три предыдущие пташки… нет, ничего такого, никаких причин надвигающегося серьезного кризиса, из-за которого замдиректора Керн будет поднимать всех на уши. Все нормально… настолько нормально, насколько может быть нормально в этом идущем под откос, давно свихнувшемся мире…
И спросить нельзя. Они разговаривали по защищенной линии — у Подольски, как и у всех офицеров, был криптофон, оплачиваемый за государственный счет. Но все равно — разговаривать о серьезных делах по нему было нельзя.
— Можно сказать, что я сломал ногу?
— Боюсь, что нельзя, Ал…
Марси — давно точила на него зуб, особенно с тех пор, как он ушел из семьи. Ушел, как и большинство офицеров — потому что семья и их работа несовместимы. Нельзя смотреть на то, как сын бьет подачу в бейсболе и одновременно думать об Али-как-его-там, который уже убил несколько десятков человек и собирается убивать еще, если никто его не остановит. Эти два мира… здешний, чистый и относительно безопасный, с тыквенным пирогом и лужайкой перед домом и тамошний, с воем сигналок и запахом гари после очередного взрыва — они существовали на одной планете, в одной Вселенной и их задача была — не допустить, чтобы они соприкоснулись, ни при каких обстоятельствах. Но эта задача требовала полного самоотречения и работы двадцать четыре часа в сутки — а семья тоже хотела свою долю внимания, и вряд ли большинство семей согласится жить в одном доме с человеком, который их не замечает, который машинально отвечает на просьбу передать соль, но мысленно он там, в том мире, что прорывается сюда только в выпусках новостей. Этот мир — требовал полного самоотречения и рыцарей — джедаев — а это плохо совместимо с семьей. Подольски пытался как мог — но даже с его в общем то не слишком опасной работой все равно ничего не получилось. Возможно, они с самого начала не совсем подходили друг другу. Оставшиеся в одиночестве оперативники сходили с ума по-своему, многие тайно принимали запрещенные препараты, многие находили отдохновение в беспорядочном сексе или в спорте с риском для жизни, некоторые вылезали из горячих точек. Алекс знал одного парня, который закачал в телефон аудиозапись звонков в службу спасения с верхних этажей «близнецов» в тот самый день, и слушал ее на досуге. Из конторы его турнули — планка у этого парня окончательно упала в Румынии, он забил до смерти заключенного на допросе, и его выпроводили в отставку, чтобы не запачкались верха.
Но что теперь то, а? Неужели как в прошлом году — метро? Или — аэропорты? Круизный лайнер? Эти ублюдки могут все что угодно сотворить.
— Еду. Буду минут через десять…
— Окей, я прислушаюсь к ветру.
— Все, отбой.
Прислушаюсь к ветру — означало прислушаться к сплетням, которые несмотря на противодействие службы внутренней контрразведки разносятся по этажам здания ЦРУ со скоростью торнадо.
Алекс Подольски отключил телефон. Привычно огляделся — и тут же заметил, что по телефону разговаривают еще двое из тех, кого он знал.
Он вышел на улицу. Машина была на месте, вдалеке — безумным буйством рыжего пламени на горизонте догорал закат. Он заметил зад черного Тахо, мигнувший стопами и выкатившийся на шоссе… явно его коллега, хотя он и не видел номера, поднятый закатом как вампир из своей могилы. Интересно — что нахрен происходит…
На стоянке ЦРУ — подземной стоянке, для командного состава, если еще наземные стоянки для линейного персонала и для посетителей — была непривычная для этого времени суток суета, все парковались, стараясь не помешать друг другу. Несмотря на декларативное братство ЦРУ было обычной государственной организацией чиновников и помешать парковаться старшему по должности — означало осложнить себе жизнь на ровном месте.