Алексей Щербаков - Журналисты не отдыхают
С кино в РСФСР было пока что почти никак. Нет, что-то снимали — но на каком-то подзаборном уровне. Я опять-таки начал с поиска кадров.
Вот кого прежде всего вспомнит среднеобразованный человек моего времени, когда речь зайдет о кино послереволюционной эпохи? Правильно — о Сергее Эйзенштейне.
Да только вот в кругах, близких к искусству, никто о нём и не слыхал. Я же помнил лишь то, что свой первый фильм он снял в середине двадцатых.[93] А где он пребывал и чем занимался до этого — я понятия не имел.
Ещё я помнил Дзигу Вертова. В том мире у меня имелось на компе кое-что из его работ. Но этого-то искать не пришлось. Он прибежал ко мне сам. Как оказалось, данный товарищ начал работать в кино ещё до революции, да и при новой власти пристроился — делал что-то под названием «Кинонеделя». Однако Вертов своим длинным носом почуял: у нас перспективы интереснее.
Разговор у нас вышел интересный.
— Товарищ Вертов, вы, наверное, понимаете: хроника это, конечно, важно, но есть вещи и поважнее.
— Я тоже так думаю, — с готовностью согласился будущий культовый режиссер.
— Мы должны показывать: Советская власть пришла всерьез и надолго. И это народная власть.
Режиссер снова с готовностью согласился. Ну, погоди…
— Так вот, есть такое дело. Как вы знаете, сейчас существует продразверстка. Ей недовольны крестьяне. Да и много кто ещё выступает за свободную торговлю. Идея — продемонстрировать, что если продразверстку отменить, города просто вымрут. А там и крестьянам станет невесело. Беретесь?
Вертов задумался на минуту — а потом его глаза вспыхнули как диодные фонарики.
— Я знаю, как это сделать! Сценарий будет у вас завтра!
Вообще-то сценарий немого фильма — да ещё снятого в стиле Вертова — это как либретто оперы. Конечный результат по нему представить невозможно. Но порядок есть порядок.
— Хорошо. Будет сценарий, поговорим про то, что вам необходимо.
Забегая вперед — Вертов выдал очень впечатляющий ролик. Народ реагировал как надо. Так что с моей помощью Дзига Вертов сделал шаг в бессмертие. Он, конечно, пролез бы и без меня, но всё одно приятно.
Светлана по собственному почину разыскала Александра Ханжонкова. Ну, понятно. Меня его фильмы не впечатляли, так что я про него как-то забыл. А Светлана на них выросла.
Его история оказалась безумной даже для этих времен.
В марте 1917 года Ханжонков отправился в Крым, в Ялту, где оборудовал киностудию — эдакий российский Голливуд. Где и стал клепать свои фильмы. Большевистский переворот прошел как-то мимо его внимания. Дескать, переворачивается там что-то — и ладно. Наше дело — кино снимать. Так вот, на май 1919 года Ханжонков продолжал сидеть в Ялте и снимать кино!
Когда мне это Светлана сообщила, я не поверил своим ушам.
— То есть, как это?
— А что тут удивительного? Он фанатик своего дела.
— Ладно, фанатик. Но ведь ты ездила по стране, видела, что творится. Разруха. А для съемок фильмы много чего нужно.
Моя подруга фыркнула.
— А ты в тех же самых поездках будто не видел — если надо, то всё можно найти. Он ведь не каким-нибудь балетом занимается, а синематографом! Народ синема любит. И большевистские начальники — тоже.
Киностудия — это был всё-таки не наш профиль. Я не собирался грести под себя всё, что попадется под руку. Про находку я сообщил по принадлежности — Луначарскому. Тот, впрочем, тут же озадачил меня ему помочь. Ведь искусство искусством — а идеологическая война важнее. Так что реальной власти у меня было больше. Я отбил в Симферополь телеграммы, дабы никто киношников не трогал, а заодно — с приглашением Ханжонкова в Москву для переговоров. Ну, и с требованием обеспечить ему комфортную дорогу.
Когда режиссер прибыл в столицу, правда, не в салон-вагоне, а всего лишь в купе первого класса, то выяснились подробности. В Ялте все очень гордились, что город стал центром российской кинематографии. А большевики-то были из местных. Да и кино они любили. Так что местная Советская власть взяла студию под своё покровительство. А большевик с наганом — это страшная сила. Да, как-то приехал некий пришлый деятель и начал наводить вонь, что тут снимают буржуазные фильмы… Но Крымская советская республика[94] подчинялась только Москве — и да и то не всегда. Так что товарищу посоветовали убраться подальше, а то мало ли.
К тому же Ханжонков дураком-то не был, делал ответные реверансы. Что ему стоило — снять пару-тройку роликов про местное начальство и показывать по Крыму?
В итоге к моменту встречи с Луначарским режиссер осознал некоторые преимущества социалистической системы кинопроизводства: если начальство прикажет — то дадут всё, что надо. Хоть самолет, хоть линкор, хоть полк красноармейцев для массовки. Так что Ханжонков легко согласился с Луначарским — надо снимать нечто в духе новой эпохи.
Снова забегая вперед. Эйзенштейн появился на нашем горизонте через полгода. Он служил в одном из армейских агитационных поездов. Ими заведовало Политуправление РККА. Мы поставляли им свои материалы — а дальше они сами неплохо справлялись. Так вот, Эйзенштейн увидел одну из работ Вертова и был сражен наповал. Он чуть ли не дезертировал — но добрался до Москвы. И начал заниматься документалистикой. Пока что.
Каким будет мир?
Пока у нас творились разные подобные дела, мировая история шля своим путем.
В стане противников Антанты, как и следовало ожидать, слабым звеном оказалась Турция. На ослабевшую империю в начале года полезли дашнаки. Их формирования мало чего из себя представляли в военном отношении, но у турок было очень мало сил, чтобы им противостоять. Дашнаки взяли Карс и одновременно повели наступление на Эрзерум и в сторону озера Ван. Их подвело желание схватить всё и сразу. Силенок не хватило — и дело застопорилось.
А тут турки перебросили войска из Персии, хотя там положение османов было гораздо хуже. Черт знает, почему. То ли это было такая хитрая политика. То ли ненависть к армянам оказалась сильнее. То ли, что самое вероятное, большевики заслали денег кому-то из турецкого начальства.
Потому что дальше начался цирк. Дашнаки стали драпать. Но тут в Эривани произошло большевистское восстание. А дальше… Ну, вы понимаете. «Поможем нашим кочегарам». В Красную Армию набрали добровольцев со всего Кавказа. Как известно, в Тифлисе армян чуть ли не больше, чем в Армении. Да и в Баку их немало. Эти части вошли в Эривань, где была провозглашена Социалистическая Советская Республика Армения,[95] а затем двинулись на турок. После ожесточенных боев, в которых потери красных составили аж сто двадцать три человека (у турок примерно столько же), заговорили о переговорах.