Иван Оченков - Приключения великого герцога мекленбургского Иоганна III
Пока боярин, опасливо косясь на мой пистолет, провожал меня словно дорогого гостя, в моей голове крутилась какая-то мысль, которую я никак не мог ухватить за конец. Наконец когда я уже выходил за ворота в голове, будто щелкнуло и я, развернувшись к боярину спросил:
- Так ты, боярин Романов что ли?
- Ну, да, Иван Никитич я.
- Чудны дела твои господи!
- Это ты к чему немец?
- Да так, - буркнул я в ответ и добавил про себя, - не везет России с царями.
К вечеру шум боя в Замоскворечье стал стихать. Шляхтичи и жолнежи в тоске расходились со стены, поскольку стало понятно, что сегодня помощи они не получат. Многие из них отправились к отцу Тео, чтобы получить утешение. Другие собирались в кучки и что-то горячо обсуждали. В одной из таких групп я увидел давешнего гайдука, что то пытающегося сказать своим товарищам, но то и дело получающего тумаки от своего рослого товарища.
- Это ты десятник Войкович? - Громко спросил я, подойдя к гайдукам.
- Ну, я, а тебе то что? - Немедленно ответил, повернувшись ко мне здоровяк.
- Да ничего, просто я хотел донести полковнику, что у меня какой-то негодяй украл пистолеты пока я доставлял ему продовольствие, но не знал на кого показать. Теперь знаю.
- Что ты несешь. Не знаю я ни про какие пистолеты!
- Ну не знаешь, так не знаешь, а где находится кладовая посольского приказа, тоже не знаешь?
- Значит Яцек мне не соврал когда говорил что...
- Да не соврал. Только у тебя ничего не получится десятник.
- Это еще почему?
- Потому что этот приказ хорошо охраняется, и тебе не удастся туда пробраться. А пожар такой какой нужно тебе не устроить.
- Какой нужно?
- Да, надо чтобы было много дыма и мешки с припасами стали выносить. Но чтобы не начался настоящий пожар, иначе тут все сгорит и жить вам будет негде.
- А почему ты хочешь разграбить этот склад?
- А потому что мне обещали щедрое вознаграждение, если я доставлю этот чертов воз в кремль! И что же, я выполнил свою часть уговора, а все еще беден как церковная мышь, к тому же я скоро вынужден буду голодать, а этого мне уж совсем бы не хотелось!
Ближе к полуночи, когда большинство обитателей кремля уже спали, часовые караулившие подвалы посольского приказа почуяли дым. Встревожившись, они стали осматриваться и обнаружили, что огонь горит в верхней клети. Караульные тут же подняли тревогу, и ночь разорвал тревожный бой колокола. Одни жолнежи кинулись тушить, пока пожар не перекинулся на другие здания, другие тем временем спасали от огня драгоценное продовольствие. Утром выяснилось, что в поднявшейся суете несколько мешков пропали. Полковник Струсь попытался произвести расследование пропажи, но безрезультатно, удалось найти лишь веревку связанную из вожжей и спускавшуюся с кремлевской стены и убитого часового. Однако вскоре после этого среди солдат гарнизона начался мор. То в одном, то в другом месте стали находить умерших со странными симптомами.
Все это я узнал гораздо позже, а тогда едва началась суматоха, я уже был на стене. Внимание часовых было привлечено происходящим внутри, а не снаружи и я, привязав веревку к зубцу, стал спускаться. Веревку для меня изготовили люди Войковича не зная для чего она мне понадобится. Проникнуть в здание приказа труда не составило, часовые охраняли только подвалы и наружные лестницы. Однако внутри было множество переходов, контролировать которые было просто не реально. Сложно было развести огонь, не привлекая к себе внимания, стуком кремня по кресалу. Но эту проблему я решил с помощью горящей лампады загодя украденной по такому случаю и спрятанной от посторонних глаз в шляпе.
Увы, длинна веревки была явно недостаточной, а темнота не позволяла определить насколько. Повисев некоторое время в неизвестности, я вспомнил все молитвы, которые знал и разжал руки. Приземление заставило вспомнить все ругательства. С сожалением констатировав что второй список получился гораздо длиннее, я где ползком, где шагом поковылял к берегу Неглинной. Осторожно, чтобы не выдать себя плеском, войдя в воду я осторожно поплыл, закрепив на надутом бурдюке перевязь со шпагой и пистолет. Найти целый бурдюк, к слову сказать, было совсем не просто. Голодающие солдаты усердно резали на ремни всю доступную им кожу пытаясь выварить хоть что-то съестное. Вода, показавшаяся сначала теплой, постепенно стала вытягивать из меня тепло, и вскоре я стучал зубами, так что казалось меня слышат на обоих берегах. Не помню сколько времени я плыл вдоль реки, стараясь отплыть подальше от кремля, пока ноги не стали цепляться за дно. Судорожно упираясь в ил ногами, я вскоре выбрался на довольно топкий берег и в полном измождении упал на него. Последнее что я запомнил это склонившееся надо мной усатое лицо. "Казак?" - успел я подумать, прежде чем впасть в забытье.
Очнулся я уже днем от того что в воздухе невыносимо пахло кашей. Осторожно приоткрыв глаза, я понял, что лежу на возу накрытый какой-то рогожей. Болела ушибленная во время падения нога, но, в общем, терпимо. Рядом потрескивали дрова в костре, над которым стоял таган с изрядным котлом. Сводящий меня с ума запах доносился как раз оттуда. Кашеварил какой-то щуплый паренек в котором я узнал своего давешнего знакомого - Мишку Татаринова. Увидев, что я очнулся он туту же закричал:
- Дядька Лукьян, князь очнулся!
- Чего орешь, оглашенный? - Беззлобно пробурчал старый казак, и посмотрев на меня сказал. - Здорово ночевал князь!
- Слава богу. - Отвечал я, припомнив, как в таких случаях говорили казаки.
- То-то что, слава богу, ты князь пресветлый как в реке то оказался?
- По глупости, ходил до девок гулящих и в воду упал.
- Веселый ты человек, князь, - засмеялся казак, - только вот хорошо что с рядом с часовыми Мишка оказался и признал тебя прежде чем они прибили, да меня кликнул. А ты бы ты сейчас апостолу Петру шутки шутил.
- Я ж говорю что по глупости!
- Ладно, живой и слава богу, есть то будешь?
- Если дадите то поем, нальете и выпью.
- Ну точно, тебя казак воспитывал!
Тем временем Мишка набрал в плошку варева из котла и с улыбкой подал мне. Я, не чинясь принял посуду и стал обжигаясь отхлебывать. Называлось это блюдо саламатой и больше всего походило на вареный клейстер с салом, но мне с голодухи показалось необычайно вкусным. Не успел я расправиться со своей порцией как появились несколько всадников в которых я узнал Аникиту с Казимиром и Анисимом.
- Ты посмотри! - Воскликнул Вельяминов, - мы его обыскались, все глаза проглядели, а он у казаков саламату хлебает!
Анисим с Казимиром помалкивали, но всем своим видом выражали солидарность с ним. Я в ответ не нашел ничего лучше как пожать плечами и продолжать прием пищи, что еще более возмутило Аникиту.