Константин Калбанов - Кукловод. Князь

– Я только обозначил Рамазану, в каких людях заинтересован, а уж как действовал он, не знаю. Однако я прекрасно отдаю себе отчет, что хрен редьки не слаще. Невольнику все равно, как он оказался в неволе. Я просто прошу вас выслушать меня максимально спокойно и объективно. Вы носители знаний фактически ушедшего мира. Его уже нет, и люди стремительно теряют прежние знания, от былых достижений не остается и следа. Я неоднократно сталкивался с нынешней медициной, которая из науки превратилась в обычное ремесло, передаваемое от родителей к детям. Каждое последующее поколение знает меньше, чем предыдущее. Потому что знания хранятся в строжайшей тайне. Вы это знаете, поскольку наверняка и сами пошли по тому же пути. Но это путь в никуда. Вот я и поставил перед собой цель – создать самый настоящий медицинский университет и постараться сосредоточить в нем все то, что еще можно спасти. Я могу собрать в одно место все книги и научные работы, до каких дотянусь. Устроить такой архив, где они смогут храниться хоть сотни лет. Но все это будет мертво без людей. Я предлагаю вам организовать университет, набрать студентов и наладить нормальный учебный процесс.

– Ч-черт! Молодой человек, вы забыли надавить на нашу коммунистическую сознательность, – откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, с явной иронией произнес седовласый старик, с окладистой бородой и всклокоченной шевелюрой, русский, но чем-то похожий на Эйнштейна.

– А по мне, из него оратор так себе, на троечку, – склонив голову, произнес другой русский, но уже с чисто выбритыми щеками.

– Согласна, Павел Аверьянович, – вновь подала голос кабардинка. – Но вместе с тем должна вам заметить, он и сам верит в то, что говорит. Причем искренне верит. Именно это и отличало коммунистов поколения наших родителей.

– Не всех, Мадина Хакимовна, но большинство, – согласился Павел Аверьянович.

– Молодой человек, а позвольте полюбопытствовать, сколько вы намерены заплатить за каждого из нас? Во сколько вы нас оценили? – поинтересовался старик с всклокоченной шевелюрой.

– Ну, оценить знания, которыми вы обладаете, довольно сложно, потому как на сегодняшний день они попросту не имеют цены. И уж вы-то должны понимать, насколько я прав.

– Не юлите, молодой человек, – погрозив пальчиком, потребовала Мадина Хакимовна.

А ничего так старички. Встретили его затравленными овечками, не понимающими, что тут вообще происходит. И ведь пребывали в неизвестности не один день. А как только картина слегка прояснилась, как только пришло осознание, что им, по сути, ничего не угрожает, расправили плечи, подняли головы. Даже начали качать права и выказывать претензии.

Но признаться, Бекеш был только рад этому. Именно такие, верящие в свою значимость, целеустремленные, полные самоуважения, ему и нужны. Потому что только такие смогут поднять ту тяжкую ношу, которую он собирается взвалить на них. Его дружинники способны только создать условия, защитить, раздобыть в пустошах нужное оборудование или учебники, оставшиеся с прежних времен. Но и только.

Все остальное должны обеспечить именно вот эти старики. И добьются они успеха в этом деле только в одном случае – если сами этого захотят. Нельзя заставить делать свое дело хорошо, причем с полной отдачей, если только человек не захочет этого сам. Всем сердцем, и никак иначе. Бекеш хотел, чтобы эти старики, которые уже давно считали себя, по сути, бесполезными, поверили в свою значимость, в то, что еще могут приносить пользу, мало того, в то, что в них нуждаются. А для этого он должен, в первую очередь, быть с ними максимально искренним. Это единственное, чем он мог бы их заполучить полностью, без остатка.

– За каждого из вас я должен буду заплатить по пять тысяч рублей, – понурившись, вынужден был озвучить Бекеш.

– Ого! А вы не мелочитесь! – воскликнул старик с всклокоченной шевелюрой.

– Или очень хотите добиться успеха и верите в него, – задумчиво произнесла Мадина Хакимовна.

– И что бы произошло с нами, если бы мы не соответствовали вашим требованиям? – посмотрев на него с недобрым прищуром, поинтересовался Павел Аверьянович.

– Ну тут и гадать нечего. Лес рубят, щепки летят. Я правильно вас понимаю, Артем? – высказал предположение похожий на Эйнштейна.

– Да так, – взглянув каждому из пятерых в глаза, отчеканил Бекеш. – Любой другой путь требует больших затрат по времени, которого попросту нет. Не у меня нет, а у вас. Кто из вас может знать час, когда его призовет Господь? А дело это нужное. Да, мне приходится делать его грязными руками, но я готов замараться.

– Ну, по крайней мере, он честен, – покачав головой, вынужден был признать спрашивавший.

– Честен? Ай молодца! А давайте теперь похлопаем в ладошки. А ничего, что из-за этого честного захватили наш хутор? Внука моего и сына порешили, а остальных в полон увели, – с откровенной злобой буквально выплюнул седой старик с длинными гладкими волосами и такой же бородой. Ну чисто баян или древнерусский волхв. Во всяком случае, именно такими их изображали художники на своих картинах. Этот также был из фармацевтов. Знахарствовал потихоньку у себя на хуторе, пока его не захватили абреки.

– Я не ангел, – глядя ему прямо в глаза, ответил Бекеш, – но и вы не золотой самородок. Во всяком случае, для тех абреков, что напали на ваш хутор. Вы думаете, что Рамазан заплатил за вас такие уж большие деньги? Бросьте. В лучшем случае, абрекам за вас было уплачено ровно столько же, сколько за здорового мужчину, обладающего какой-либо полезной специальностью. То есть не больше пятисот рублей. А не будь заказа на пожилых медиков, вас бы убили прямо там, во дворе вашего хутора. Как это всегда и бывает. Вы всего лишь сопутствующий товар, а не сама цель набега.

– А сколько было захвачено стариков помимо нас? Сколько не прошло предварительный отбор? – вновь поинтересовался Павел Аверьянович. – Ведь нас четверых выкрали целенаправленно, и, скорее всего, были ошибки.

– Не знаю, – честно признался Бекеш.

– Хватит сопли разводить, – поднявшись со своего места, решительно произнесла Мадина Хакимовна. – Не знаю, как вам, а мне затея Артема нравится. И он прав. Нет у нас времени. Дай Аллах, если мы успеем подготовить хотя бы один выпуск студентов. Мальчик, я с тобой. И с этой минуты объявляю свой джихад[7].

– Ну и как ты поступишь с теми, кто не захочет присоединиться к тебе? Откажешься выкупать? – поинтересовался старик, похожий на волхва. Не сказать, что он боялся, хотя и был возбужден. Понять его можно. Ведь у него вся семья в полоне. А двое из близких погибли. Конечно, обвинять в этом Бекеша глупо, но кто станет думать логически, когда горе застит взор. Есть ведь кого обвинить в постигшем их несчастье, вот он, покупатель.