Юрий Валин - Запах снега

Лит аккуратно развесил плащ у камина.

— Иди-иди, — сказал Ёха, не отрываясь от развлечения. Любили они с Малым играться и рожи друг другу корчить. — Ты ж у нас старшина, обязан проверить личный состав.

— Что такое «старшина»?

— Военно-хозяйственный лорд с широкими полномочьями. Вроде десятника в небольшом подразделении.

— Хм. А ты не хочешь сам хозяйственным десятником стать? Я тебе должность охотно уступлю.

— Мне нельзя, — поспешно сказал Ёха. — Я — боевое подразделение. Вот когда в атаку нужно, тогда меня в авангард.

— Когда в атаку — у тебя уже нога покусана, или в спине дырка, — пробурчал Лит. — Очень быстрый ты, летун.

— Принимаю первый удар на себя. И нечего волка поминать — он не на меня, а на коня нацелился. Что ж мне, смотреть оставалось?

— Так ты бы хоть головню схватил. А то с мечом… Это ж тварь горная, а не благородный лорд-поединщик. Хотя лорда тоже сподручнее головней. Мечом он и сам умеет.

— Поспешил я, — миролюбиво согласился Ёха. — В следующий раз учту. Но по хозчасти все равно лучше ты справишься. У тебя все-таки собственный дом имеется, опыт и все такое.

— А у тебя что, сроду дома не было?

— Можно и так сказать, — Ёха отвернулся и легонько щелкнул по лбу замечтавшегося Малого. Дитё яростно засопело и принялось ловить наглую пятерню северянина.

— Очень мне нужно у тебя выпытывать, — буркнул Лит. — Пойду, гляну. А вы, смотрите, глаза друг другу не повытыкивайте.

— Мы легонько. Я, между прочим, и комиссарские обязанности выполняю. Готовлю молодое, идейно и физически подкованное пополнение.

— Вот всегда ты непонятное гонишь, — вздохнул Лит и вышел в темный коридор. Снизу, из кухни, несло жареной бараниной. Сразу в желудке заурчало.

Лит громче, чем нужно топнул сапогом и толкнул соседнюю дверь. Светильник был погашен, лишь из крошечного окошечка падал лунный свет. Чернявая ссутулившись сидела на краю постели. Больше ничего Лит рассмотреть не успел, — сам себя стукнул дверью по носу. Было больно. Углежог ухватился за лицо, сморгнул выступившие на глазах слезы. Фигня какая-то, как любит говорить Ёха, — с чего бы это сразу обратно к коридору поворачиваться, да еще со всей мочи себя дверью прихлопывать? Лит попытался вернуться в комнатку, и чуть не врезался лбом в торец двери.

— Эй, прекрати! Дурацкие шутки.

С дверью Лит справился, но тут его неудержимо понесло на низкую скамью. Пришлось ее быстренько оседлать, пока вовсе не опрокинуло.

— Хватит, ведьмачить!

Чернявая подняла лицо, на углежога уставились два темных провала глаз.

— Я не ведьма.

— Ну и хорошо, — Лит ухватился за скамью — показалось, что она скользит куда-то. — Перестань мне глаза отводить! Чего взъелась?

— Стучать нужно.

— Стучать? В комнату, которую я снял?

Чернявая поморщилась:

— Дикарь ты, углежог. О вежливости слышал что-нибудь?

— Слышал. Но без особых подробностей. Какого демона я должен колотить в собственную дверь? Трактирщик подумает, что я спятил — к жене стучаться.

— Я тебе не жена!

— Ясное дело. Раз ты вдруг в разговоры пустилась, может сходишь и объяснишь хозяину, кто у нас кто. Мне самому интересно будет послушать.

— Я с ним говорить не буду.

— Ну и сиди тогда. Я вообще-то про жратву хотел спросить. Там баранину жарят…

Чернявая довольно явственно сглотнула.

— Углежог, я благодарна, что меня кормите. В Тинтадже рассчитаюсь. У меня дома серебро спрятано. Честно расплачусь. Об ином и не мечтай.

— Ага, об ином значит?

— В постель с тобой не лягу!

— В постель? В эту, что ли? — Лит ткнул пальцем. — С чего бы это? В шалаше рядом лежишь, на санях рядом спишь, а в постели никак нельзя?

— Не дам, углежог.

— Понял, — Литу стало почти смешно. — Надо понимать, ты выздоровела? Отлежалась, то есть?

— Силы есть, — девушка вытащила из под плаща правую руку, сжала-разжала тонкие и белые в полутьме пальцы. — Лучше не лезь. Я очень худо могу сделать.

— Спасибо, что предупредила. Не трону я тебя. Видят боги, даже пальцем не трону. Одного не пойму — с чего ты взяла, что я хочу чего-то? Я, конечно, человек темный. Неграмотный. Но ты не единственная девка, что мне в жизни попадалась. Были, знаешь, и поприятнее — и в теле, и не злые.

— Я не девка, — прошипела чернявая.

— Да мне без разницы, кто ты такая. Демоны тебя разберут. И не девка, и не ведьма, и имени у тебя нет, и разговаривать ты брезгуешь.

— Не могла разговаривать. Слаба была.

— Зато сейчас сил — два мешка, да три корзины. Выдумываешь разное про постели.

— Это ты выдумываешь!

— Я?! Да на что ты мне сдалась, елка пожухшая?!

— В глаза врешь! Хочешь, я чувствую!

— Да не в жизни! Не позарюсь я на такое пугало облезлое.

— Углежог, ты кому врешь? Я же чувствую все, — с угрозой прошипела чернявая.

— Ну и чувствуй, — Лит поднялся. — Спи здесь, я и нос не суну. А завтра иди куда хочешь, если выздоровела. Нам ты точно не нужна. Ветка пересохшая.

— Чурбан лживый!

Пол разом повело из-под ног, — Литу показалось, что он марширует прямехонько к окну. Усилием удержав себя на месте, — потолок неохотно вернулся туда, где ему и положено быть, — углежог рявкнул:

— Не трожь меня! В мешок посажу. Выспишься в одиночестве, а утром пусть с тобой трактирщик разбирается.

— Убью, увалень, — свистящим шепотом предупредила дева.

— Да пошла ты…. — Лит в сердцах вывалил несколько пожеланий, усвоенных на барке и слегка дополненных выражениями речников и Ёхи.

— Кобель… — взвизгнула чернявая.

С дверью Лит справился, но в темном коридоре пришлось худо, — стукался то об одну, то о другую стену, лестница на первый этаж вовсе сгинула, комната с Ёхой и Малым оказывалась то в одном, то в другом конце коридорчика. Пришлось напрячься изо всех сил…

Когда Лит ввалился в комнату, приятели по-прежнему сидели у камина, Ёха показывал ребенку танцующих в огне ящерок. Сала-мандр. Литу было не до сказочных зверьков. Пришлось схватить тряпку и прижать к носу.

— Ты чего, пива успел хватануть? — удивился Ёха.

— Нет, только приценился, — прогнусавил Лит.

Ёха усадил Малого на лавку, подошел.

— Это кто такой резвый? Сейчас мы его…

— Не гони, — с досадой сказал Лит. — Драться еще не хватало.

— Ведьма, — догадался северянин. — А я как видел — вреднющая девка, с полувзгляда ясно. Значит, оклемалась? И какие претензии? Баранину долго жарят?

— Да подавитесь вы со своей бараниной! Она же мной все углы пересчитала. Или наоборот — углами меня. Злая, как крыса городская.