Юрий Валин - Мозаика мертвого короля
— Якорь не держит! — проорал Джоу.
Нас волокло к западному берегу бухты, — разобьет у верфи.
Я почувствовал облегчение. Едва ли королю удастся нас отыскать. Я приму командование, уйдем по берегу или на лодке. Глорцам сейчас не до нас.
Брехун изо всей мочи лупил меня по плечу. Ветер уносил мычание бойца, но он тыкал рукой в берег, — на башне арсенала трепетало белое полотнище. Три темных глаза отсюда было не разглядеть, но, бесспорно, это было знамя Эшенбы.
Мы с Джоу захохотали. Да засвидетельствует Кат-мужеложец, — парни сделали это! Цитадель наша!
— О нас будут вспоминать в легендах! — с гордостью закричал Джоу. — Нас было меньше сотни!
Его чуть не стегануло по голове оборванным шкотом. Когг был на пределе, но порывы ветра вроде бы начали спадать. Мы уже могли удерживать «Бурун» носом к шквалу.
Неугомонный Брехун снова принялся трясти меня. Я не понял выражение его щетинистого лица, пока он не ухватил меня за шлем и не повернул лицом к молу.
В гавань входили три драккара. Их потрепанные паруса наполнял попутный ветер, команды слаженно работали веслами. Два корабля были явно глорской постройки, один конгерской. Будто возвращались старые времена. Но на мачте переднего трепетал не гордый флаг Флота, а обычный выгоревший вымпел Торговой гильдии Глора.
Впрочем, всматриваться было незачем. Друзей, как и союзников, у нас быть не могло.
Мы успели переглянуться с Джоу, — из гавани нам не выбраться. Придется пробиваться по улицам. Потом Брехун печально тронул меня за рукав. Я взглянул на Цитадель — наше знамя с башни арсенала исчезло.
Боги умеют веселиться куда лучше нас.
— В прошлый раз мы продержались чуть дольше, — пробормотал я.
— Что пялитесь, как девки на ярмарке? — прорычали у нас за спиной. — К делу, девочки, — Эшенба, хватаясь за веревку, перебирался через борт.
Брехун замычал, размахивая руками.
— Хотите заранее прогнуться под кол добрых глорцев? — король, истекая водой, проковылял к носу и одним ударом перерубил якорный канат. Когг вздрогнул, и его понесло к берегу.
— Джоу, подправь корыто. Либен, Брехун, взгляните на меня. Эмруозос, будь ты проклят, колдуй!
— Я уже занялся, мой король, — маг приподнялся над зубцами кастла, показал хрустальные шары.
— Колдуй, тварь, или я выкрою из твоей нежной кожицы бабские перчатки, — прохрипел король, опираясь о мое плечо. — Сухокрут вас возьми, выньте из меня эти проклятые «болты»!
Он рухнул под борт. Брехун пытался снять королевский шлем, — мешал засевший в прорези глазницы «болт».
— Вырви! — рычал король. — Я почти ничего не вижу. Будь проклят тот кривой мозгляк с арбалетом. Вы его мне поймайте, Либен…
Я держал шлем, Брехун ухватил своими жесткими, как клещи, пальцами рыжее оперение, потянул. Хрустнуло дерево, наконечник «болта» остался в черепе короля, но шлем снялся.
Эшенба с облегчением харкнул на свой нагрудник.
— Мне нужен новый глаз. И хорошая кровь. Мальчишка здесь? Но сначала колено. Я чувствую себя старой одноногой шлюхой.
Я разрезал кожу штанов на колене короля, — «болт» пронзил сустав почти насквозь. Древко обломилось, мы с Брехуном тщетно пытались ухватиться за расщепленный кончик.
— Да вы хуже баб! — Эшенба отпихнул наши руки, рукоятью кинжала ударил по обломку, — четырехгранный наконечник показался с другой стороны колена. Брехун ухватил, выдернул, — из дыры хлынула смесь воды и слизи.
— Мальчишку давайте, — король непрерывно кашлял, сидя в луже морской воды и копошащихся червей. — К верфи пробьются наши парни. Все, кто останется. Соединимся и вновь атакуем Цитадель…
Брехун потянулся к еще одному «болту», пронзившему кольчугу в левой части королевской груди. Король ударил нашего лекаря:
— Здесь не мешает! Ведите сюда мальчишку.
Отлетевший Брехун поднялся и закивал.
— Ваше Величество, — сказал я, — едва ли сейчас время. С кровью столь тонкая процедура. И Закройщика с нами нет…
— Живее! Где моя кровь, Либен? — зарычал Эшенба. — Или мне взять твой глаз?
— Да мне все равно… — начал я, но закончить не успел.
Джоу закричал «берегись!», и в тот же миг «Буран» с хрустом врезался в настил причала верфей. Я рухнул на короля, Брехун долбанул меня коленом в плечо. Трещали шпангоуты, с оглушительным треском рухнула рея, едва не накрыв нас лохмотьями парусины и яркого шелка.
— Высаживаемся! — рявкнул Эшенба, отшвыривая меня. — Колдуна не забудьте.
— Держи его! — завопил Джоу, цепляясь за штурвал.
Сквозь обрывки снастей, мы увидели как колдун возится на кастле. Похоже, Эмруозос вздумал нас покинуть, не прощаясь.
Мы с Брехуном кинулись по накрененной палубе к трапу. Эмруозос с исказившимся лицом метнул в нас хрустальный шар, едва не угодив в лоб Брехуну. Мы уже были на трапе, когда маг, прижимая к себе свои гири и еще какой-то хлам вроде обломков брусьев, тряпичных комков и кожаного мешка, перевалился через борт. Нелепо дрыгнула нога в нарядном тесном сапоге. Звонко плеснула вода под бортом.
— Достать! — ревел король.
Мы перегнулись через борт: до воды было недалеко — когг сильно накренился. Но волна колотила о борт что угодно, кроме обезумевшего колдуна. Щепа и доски, комки водорослей, новый моряцкий колпак, дырявая корзина, борт перевернутой лодки, десятки недозрелых яблок и дохлый крупный олуш, — шквал снес в море уйму полезных вещей. Но едва ли гири колдуна умели плавать.
— Утонул, — прокричал я королю.
Ответом был град проклятий, потом Эшенба приказал:
— На берег! Мальчишку ведите.
Брехун побежал в каюту. Через мгновение он вытащил Жани, а та, в свою очередь, волокла за руку Макакса.
Они уставились на короля, — с дырой на месте глаза, всё еще истекающей черной слизью, Эшенба действительно выглядел как-то по-новому.
— Девка? — король растер слизь по лопнувшей щеке. — Ха, я забыл о ней.
— Но девка никогда не забывает о своем господине, — Жани смутно улыбнулась.
— Не мели языком, пьянчужка. Потащишь мальчишку. На берег, куриное племя!
Я закинул за спину щит. Джоу с арбалетом, увешанный мешочками с «болтами», уже перебрался на берег. «Бурун» вынесло кормой прямо на один из причалов верфи. Слева стоял недостроенный снеккар. Еще левее, бортом к центральному пирсу, замер огромный «Клинок Севера». Даже сейчас на него было приятно взглянуть. Больше шестидесяти шагов в длину, рассчитанный на сотню гребцов и полусотню морских пехотинцев. Две мачты, современный руль, штурвал, — все достижения эпохи Командора. Почти все деньги, взятые нами на «купцах», шли на ремонт последнего дромона Флота. У короля имелись обширные планы на будущее. Даже жаль, что им не суждено сбыться.