Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

Я выхватил пистоль Коршунова. Возле колеса появился человек с топором. Он схватился за борт и полез к Поздееву. Я выстрелил почти в упор. Нападавшего отбросило под колёса, дым закрыл повозку.

Перезаряжать времени не было. Я сунул пустой пистоль за пояс и потянулся к сабле драгуна, зажатой под его телом. Карай снова дёрнулся. В плечо коня вцепился пеший бунтовщик, другой попытался достать меня клинком. Я ударил каблуком, заставляя Карая отступить, и лезвие прошло перед грудью.

Слева загрохотали выстрелы солдат. Несколько нападавших упали у камыша. Остальные пригнулись, потом полезли дальше. Они не пытались перебить весь конвой. Люди Поздеева били туда, где стояла повозка, а в остальных местах только удерживали охрану на расстоянии.

Поручик поднялся на колено. Лицо его было залито кровью после падения. Он потянулся к сумке, но казак-предатель подскочил первым и ударил рукоятью сабли по голове. Ключи исчезли у него в руке.

— К повозке! — закричал я. — Они взяли ключ!

Трое драгун услышали. Один пробился ко мне, двое остались за телами лошадей. Мы двинулись к заднему борту, прикрываясь повозкой. Из решётки высунулась рука Поздеева и поймала брошенную сумку. Старшина уже не выглядел больным. Он рвал застёжку зубами, пока один из сообщников прикрывал его корпусом.

Драгун рядом со мной выстрелил. Казак упал, сумка осталась у Поздеева. В следующую секунду из камыша прилетела пуля. Солдат схватился за живот и сел прямо на дорогу.

Я добрался до него, зажал рану ладонью. Кровь шла толчками. Отверстие находилось левее пупка, крупные сосуды могли остаться целы. Драгун пытался поднять ружьё.

— Лежите и давите сюда обеими руками.

— Надо удержать повозку...

— Остальные удержат.

Я сам не верил этим словам. Позади трещало дерево. Кто-то рубил дубовые жерди топором. Цепь зазвенела, раздался голос Поздеева. Он отдавал приказы спокойно и коротко. Бунтовщики стаскивали с козел тело возницы, другие перерезали постромки.

Мне пришлось оставить раненого. Я поднял его ружьё, но кремень оказался сорван, затравка высыпалась. Бросил бесполезное оружие и потянул из ножен саблю лежавшего казака.

Карташев сумел собрать впереди восемь или девять человек. Они стреляли залпами и медленно двигались к нам, обходя убитых лошадей через степь. Нападавшие из балки отступали перед ними, продолжая палить из-за кустов. Если продержаться несколько минут, передняя часть конвоя добралась бы до повозки.

Люди Поздеева это тоже понимали.

Двое развернули уцелевшую пару лошадей поперёк дороги. Третий поджёг пучок сухой травы и сунул под разбитый ящик с пороховыми зарядами. Пламя побежало по соломе.

— Назад! — крикнул поручик.

Взрыв ударил по ушам. Я увидел, как взлетели доски и чёрная земля. Кони понесли, люди попадали. Повозка дёрнулась вперёд: сообщники Поздеева успели подрезать разбитую упряжь и прицепить двух свежих лошадей, выведенных из камыша.

Пленника уже освободили от скобы. Он стоял у заднего борта, держась одной рукой за жердь. Цепь на ногах сняли, на запястье ещё висело железное кольцо. Кто-то протянул ему саблю.

Я бросился к повозке.

Карай понёс меня через дым. Нападавший выскочил сбоку и попытался схватить повод. Сабля достала его по плечу, человек развернулся и упал. До колеса оставалось несколько шагов, когда из дыма показался всадник на серой кобыле.

Он шёл наперерез, низко пригнувшись над лукой. В руке блеснуло древко пики. Я потянул Карая влево. Остриё скользнуло по седельной сумке и разорвало ремень. Я ударил саблей, попал по древку. Всадник пропустил нас, резко осадил кобылу и вернулся.

Второй удар пришёлся Караю в грудь тупой частью пики. Конь вскинулся. Я потерял стремя, успел ухватиться за гриву, но всадник врезался плечом. Земля ударила в спину, воздух вышел из лёгких.

Сабля отлетела под колесо. Пистоль выскочил из-за пояса. Я попытался подняться, увидел копыта серой кобылы и перекатился. Остриё вошло в землю рядом с боком.

Нападавший спрыгнул. Он был широкоплечим, с рыжей бородой и рассечённой бровью. Вместо второго укола он перевернул пику и ударил древком. Я закрыл голову рукой. Боль прошила предплечье, пальцы онемели.

До сабли оставалось слишком далеко. Пистоль лежал ближе, но был разряжен. Нож остался в сумке у седла. Рыжий поднял пику над головой.

Пальцы наткнулись на камень. Плоский, тяжёлый, с острым краем. Я схватил его обеими руками и встретил следующий удар. Древко скользнуло по камню, задело плечо. Рыжий потерял равновесие, сделал шаг вперёд. Я поднялся с колена и ударил его в висок.

Первый удар заставил нападавшего пошатнуться. Второй пришёлся над ухом. Рыжий опустился на колени, попытался ухватить меня за кафтан. Я ударил ещё раз. Он повалился лицом в пыль.

Пока я выбирался из-под древка, бой возле повозки закончился.

Карташев с драгунами остался за дымящейся грудой ящиков. Между нами стояли люди Поздеева. Они не наступали. Несколько человек держали ружья наготове, остальные затаскивали раненых к камышу. Повозка уже двигалась к прорубленному проходу, однако в камыш она войти не могла. У воды ждали широкие лодки.

Поздеев спрыгнул на землю. Его подхватили под руки. После белены и дня в цепях ноги слушались плохо, но старшина заставил себя выпрямиться.

Я нашёл саблю и пошёл к нему.

— Михаил Семёнович!

Он остановился. Между нами было шагов двадцать. Двое бунтовщиков сразу подняли ружья.

— Оставьте его, — приказал Поздеев.

Стволы опустились неохотно.

— Зачем? — спросил я. — Свидетелей вы раньше не жалели.

— Ты лекарь. Тебе поверят, когда расскажешь, сколько людей здесь было. Пусть Ефремов знает, что за мной стоят казаки, которых он ещё вчера считал своими.

— После Черкасска за вами стоят убийцы и отравители.

— Черкасск переживёт. Память у людей короткая, обида долгая. Войско ещё вспомнит, кому оно обязано кланяться за каждый свой шаг.

Поздеев говорил без прежней усмешки. Он проиграл круг, потерял место и едва не умер от моей иглы. Всё это оказалось для него одним неудачным сражением. Войну он продолжал.

— Вы не дойдёте далеко. Протоки перекроют.

— До этого часа ты мешал мне больше остальных. Теперь помешать уже ничем не сумеешь.

Он сделал знак человеку рядом. Тот подошёл ко мне с пистолем. Я поднял саблю, однако другой бунтовщик навёл ружьё в грудь.

— Живым, — напомнил Поздеев.

Удар рукоятью пришёлся сбоку, выше уха. Колени подломились. Земля качнулась, шум боя отдалился. Последним я увидел Карая.