Сталин. Дело Кирова - Роман Котик
— Почему исполнителем поставили Агранова?
— Так велел секретарь коллегии НКВД. Доклад Сталина зарегистрировали как основание.
Агранова вернули в кабинет. Он признал поручение собрать журналы и временно удержать Блинова для проверки источника. Отрицал приказ держать его пять дней без фамилии и забирать подлинники.
— Вы сказали не возвращать его ни Чудову, ни Жданову, — напомнил Орлов.
— Пока не установим, кому он служит.
— Установили?
— Он передавал Жданову внутренние сведения обкома.
— Это знал Жданов. Чудов должен был получить объяснение. Вы спрятали человека от обоих.
Агранов потребовал записать, что действовал в интересах следствия. Вышинский записал.
— Теперь журналы, — сказал он.
— Я получил один пакет. В нём были копии.
— Малыгин говорит, что оставил подлинники в вашей комнате.
— Он врёт.
— Кошелев видел подлинники у него.
— Значит, Малыгин их не передал.
— Страницу нашли в его портфеле. Остальное ищем.
Агранов согласился на очную ставку. Малыгин повторил, что оставил коричневый портфель в комнате. Секретарь подтвердил выдачу ключа, но не видел возвращения. Прямого доказательства, что Агранов получил подлинники, не было.
Орлов распорядился обыскать кабинет при двух понятых, прокуроре и сотруднике НКВД, не входившем в группу. За шкафом нашли пустую обложку от телефонного журнала и две тесёмки с сургучом. Номера печатей совпали с описью Кошелева. Листов не было.
Агранов сказал, что обложку могли подложить. Вышинский ответил, что это будет проверено. До окончания проверки Агранова отстранили от дела Кирова и от руководства группой. Должность заместителя наркома он сохранял, но не получал доступа к свидетелям, архиву и связи по этому делу.
Нового руководителя назначал Ягода после согласования с Вышинским. Он предложил сотрудника, не работавшего по старой оппозиции. К 16:00 тот принял двадцать девять папок по описи.
Агранов сдал ключи и расписался за перечень из двадцати девяти папок. Одной не хватало: дела с первыми журналами Смольного. Он написал, что никогда его не принимал. Поскрёбышев поставил расхождение рядом, не закрывая строку.
В 17:20 началось итоговое заседание. Присутствовали Молотов, Каганович, Ворошилов, Орджоникидзе, Ягода и Вышинский. Показания задержанных лежали отдельно от подтверждённых материалов. Чудов и Жданов должны были подключиться позже по прямому проводу.
Первый пункт касался самого убийства.
Николаев пришёл в Смольный с собственным револьвером, дождался Кирова в коридоре и выстрелил ему в затылок. Оружие нашли при нём. Маршрут до Смольного и внутри здания он описал точнее, чем политические разговоры. Подготовку и личный мотив зафиксировали в первом протоколе до появления фамилий бывших оппозиционеров.
Ягода потребовал добавить, что Николаев общался с Котолыновым, Румянцевым и людьми старой оппозиционной среды.
— Добавить, — сказал Орлов. — Отдельным пунктом. Контакты подтверждены. Передача оружия, пропуска, дня убийства или приказа не подтверждена.
Каганович предложил формулировку о политическом влиянии бывшей оппозиции на настроение убийцы. Молотов спросил, какое решение следует из слова «влияние». Если партийное — передать в партийную комиссию. Если уголовное — назвать действие.
Каганович заменил требование: все скрытые встречи Каменева, Соколова и ленинградцев расследовать отдельно. Это приняли.
Второй пункт касался охраны.
Пост у кабинета Кирова оказался пуст. Николаева раньше задерживали с оружием и отпустили, револьвер вернули. Служебные журналы расходились по времени, распоряжения проходили устно, справку о посте переписали после выстрела. Медведь отвечал за управление, Дроздов — за конкретные документы и решения в отсутствие Запорожца, дежурные — за свои смены.
Ягода предложил назвать это преступной халатностью руководства Ленинградского управления. Вышинский согласился, но отказался добавлять сознательное содействие убийству без отдельного основания.
Медведь оставался снятым с должности и под следствием. Суд должен был рассматривать освобождение Николаева, охрану Смольного, ложные справки и сокрытие нарушений. Политическое участие в центре в постановление не вошло.
Третий пункт касался действий после убийства.
Слово «центр» появилось в старой разработке Лурье до допросов, затем было перенесено в вопросники. В протоколах Николаева, Соколова, Дроздова и Медведя менялись заголовки, добавлялись ответы без вопросов и исчезали первые экземпляры. Блинова держали без фамилии. Машинистку пытались вывезти вместе с людьми, чьи показания она могла опровергнуть. Беляева освободили по подложной телефонограмме и увезли. Телефонные журналы изъяли без расписки.
— Это работа группы Агранова, — сказал Вышинский.
Ягода поправил:
— Часть действий совершили сотрудники ленинградской секретной части и местного управления.
— Под руководством московской группы после второго декабря.
— Не все.
Орлов потребовал разделить по людям. Малыгин отвечал за подложные пропуска, Блинова, Беляева, машинистку и документы. Кошелев — за секретную регистрацию и выдачу журналов. Лурье — за перенесение старой оперативной формулы в новый вопросник; его отстраняли от допросов и проверяли отдельно. Агранов — за устное удержание Блинова, сбор журналов, изменение маршрутов свидетелей и использование протоколов, в которых ответы появились без вопросов.
Получение всех подлинников Аграновым не считали доказанным. Руководство убийством ему также не предъявляли.
Ягода спросил:
— Значит, он виновен в порядке следствия, но не в результате?
— Он пытался изготовить результат после убийства, — ответил Вышинский. — Убийство организовал Николаев. Другой организатор не установлен.
Каганович постучал карандашом по столу.
— Страна получит фразу, что Киров погиб от обиженного одиночки?
— Страна получит то, что доказано, — сказал Молотов. — И сообщение, что связи проверяются.
— Это сочтут слабостью.
Орджоникидзе подвинул к нему хозяйственный список.
— На заводах уже сочли приказом чужой доклад. Ещё одна общая фраза — завтра снимут тех, кого сегодня вернули.
Каганович не согласился с упоминанием ложных списков в открытом сообщении. Он предложил ограничиться дисциплинарными мерами внутри аппарата. Орлов принял: фамилии сотрудников и способы подмены в печать не попадали. Но внутренняя резолюция должна была назвать их полностью и уйти в три хранилища.
Четвёртый пункт определял положение старой оппозиции.
Очная ставка Николаева с Каменевым не подтвердила знакомство, приказ или посредника. Записка Соколова касалась обращения о снятии Кирова решением ЦК. Каменев скрыл две встречи и солгал о памяти; Соколов скрывал московский канал и подписал ложное признание о центре. Котолынов и Румянцев проводили встречи, обсуждали руководство и прятали сведения.
— Каменева освободить? — спросил Ягода.
Вышинский предложил прекратить его задержание по делу об убийстве Кирова и немедленно оформить отдельное производство по сокрытой фракционной связи и ложным показаниям. До решения о мере пресечения — подписка о невыезде, наблюдение и запрет контактов с допрошенными.
Каганович потребовал ареста. Каменев уже один раз использовал покаяние, чтобы вернуться, а теперь принимал людей из Ленинграда.
— Это политическое решение, — сказал Молотов. — Но нельзя проводить его как доказанный террор.
Орлов оставил Каменева под задержанием до утра 11 декабря. За это время партийная комиссия и прокуратура должны были оформить отдельные основания. Если кроме встреч и лжи ничего не появлялось, обвинение в причастности к убийству