Фантастика 2026-155 - Николай Алексеевич Некрасов
Макс втолкнул Настасью в дверь пожарного выхода, потом — заскочил сам. У него возникла надежда, что ему стрелять не придется вовсе: можно будет забаррикадировать чем-нибудь дверь изнутри и дать деру по пожарной лестнице. Однако работники магазина оказались людьми грамотными и ответственными — ничем не загромождали пожарный выход. Так что возводить баррикаду было не из чего. И даже защелка на двери была выбита — Розеном, надо полагать.
— Замри, не шевелись! — прошептал Макс в самое ухо Настасье, а сам, опустившись на корточки, осторожно выглянул из-за двери.
Прозвучал еще один выстрел, и рядом с головой Макса в дверном косяке образовалась круглая отметина. Но Макс от двери не отпрянул, только склонился еще ниже — и выставил вперед свое оружие. Правда, руки у него ходили ходуном, и даже не от страха. Такой тремор являлся одним из побочных эффектов трансмутации, спонтанно возникавшим у реципиентов. Однако Рип ван Винкль не требовал особой точности: обеспечивал крепкий сон при попадании в любую часть тела. Так что Макс дважды подряд нажал на курок.
— Да чтоб меня!.. — Он чуть не шваркнул оружие об пол: оба выстрела прошли мимо цели. Пистолет слишком сильно вибрировал у него в руках.
— Сдавайтесь, птенчики, если хотите жить! — закричал один из якобы полицейских.
Макс даже не понял сперва, почему он так обращается к ним с Настасьей. Только мгновением позже до него дошло: они оба выглядят, как вчерашние подростки.
— Ты умеешь стрелять? — одним уголком губ произнес он, общаясь к девушке. — Сможешь в них попасть? Только погоди секундочку: я сделаю кое-что.
Девушка без слов приняла у него ван Винкля и опустилась возле двери на одно колено. А Макс взял у неё белый блейзер, свернул в рулон и поднес к дверному косяку.
— По моему сигналу, — прошептал он. — Целься в ноги, не в корпус: на них могут быть бронежилеты. Сейчас! — И он высунул из-за косяка белый сверток — примерно в том месте, где должна была бы находиться Настасьина голова, если бы девушка поднялась на ноги.
Раздался выстрел, и пуля прошила льняную ткань, едва не задев пальцы Макса. И тут же Настасья выстрелила два раза — почти не целясь. Да и не было нужды целиться: оба странных полицейских находились уже шагах в четырех от пожарной двери. Обоим заряды угодили в обтянутые серыми форменными штанами ляжки. И оба друг за дружкой повалились на пол. Еще секунду-другую они взирали на птенчиков изумленными взглядами, а потом синхронно отключились.
— Теперь пиджак у меня будет с перфорацией! — Настасья расхохоталась — увидела в руках у Макса свой пробитый пулями блейзер.
И Макс разразился хохотом в унисон с ней, сам на себя удивляясь. Он ощущал неестественную, прямо-таки дикую веселость. Не зря, как видно, Уинстон Черчилль, великий политик и литератор, а до этого — боевой офицер, сказал когда-то: «Вряд ли что-нибудь может сравниться с тем радостным возбуждением, которое испытываешь, когда в тебя стреляют, но не попадают»[9]. Макс позабыл и про сенатора Розена, и про свой новый облик, и даже — почти — про корпорацию «Перерождение».
Девушка надела прострелянный блейзер поверх платья, сунула в его карман пистолет с последним оставшимся сонным зарядом и они побежали вниз по пропыленной, пропахшей табаком пожарной лестнице.
10
Вопреки опасениям Макса, сенатор и его сообщница не проткнули колеса их внедорожника и не разбили окна. Как видно, решили не размениваться на мелочи. А метрах в двадцати от своего электрокара они увидели машину, якобы принадлежавшую полиции. Синяя разметка на ней, равно как и само слово «Полиция», не были нанесены краской. Это оказались просто наклейки: полупрозрачный скотч, местами отстававший.
Других машин, кроме этих двух, на стоянке не было. Так что Гастон издалека увидел бегущих Макса и Настасью. И, обычно полный собственного достоинства, вдруг заметался по салону, перепрыгнул с заднего сиденья на переднее и чуть было не высадил передним лапами лобовое стекло.
Макс и Настасья это заметили, удивились и припустили еще быстрее. На бегу Макс выхватил из кармана ключ-брелок, щелкнул кнопкой на нем и разблокировал дверцу коричневого внедорожника. А потом, подбежав, распахнул её. И тут же прямо под ноги ему выкатился Гастон. Он не лаял, не пытался скулить, не заводил умильно глаза — как делал обычно, если желал чего-то добиться от хозяина. Он просто ударил Макса башкой в бок, отбрасывая от машины, так что тот чуть было не плюхнулся на асфальт.
— Да что это с тобой, мальчик? — изумился Макс и снова попытался шагнуть к кабине внедорожника; но ньюф преградил ему путь: набычился, напряг спину и зарычал.
— Он не заболел? — заволновалась Настасья. — Может, это всё из-за тройной дозы транквилизатора? У собаки может случиться нервный срыв?
Макс не ответил ей — протянул руку к Гастону, пытаясь успокоить пса. И — снова в него врезались семьдесят пять килограммов живого веса. На сей раз Макс упал на тротуар, отбил себе задницу и, не сдержавшись, сквозь зубы обматерил своего ньюфаундленда — впервые в жизни. Тут же он виновато покосился на Настасью — но та явно ничего не слышала: смотрела куда-то поверх головы Макса. И взгляд её имел почти такое же выражение, как тогда, когда она увидела зарезанного кассира.
Макс вскочил на ноги и поглядел в ту же сторону. С противоположной конца автостоянки к ним шла, припадая на правую ногу, рыжеволосая женщина, по левой половине лица которой расплывался пурпурный фингал. Она явно пыталась привлечь внимание Настасьи и Макса: периодически вскидывала руку и взмахивала ею над головой. И, когда убедилась, что те её видят, сложила ладони рупором, приложила их ко рту и заорала:
— Только не заводите свою машину! Под ней — бомба!
11
Им повезло, что на стоянке перед супермаркетом не оказалось других покупателей. Иначе слово бомба привело бы и к панике, и к тому, что кто-нибудь всенепременно вызвал бы настоящую полицию. Но сейчас только Макс и Настасья стояли и пялились, потрясенные, на Сюзанну. А та ковыляла к ним — похожая на хромую лису Алису из старой детской сказки.
Макс поглядел на свою спутницу и по её глазам понял: она тоже опасается, что это очередной обман и ловушка. Так что он