Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев
Если информация обо мне не выйдет из недр комитета, она с высокой вероятностью попадет к Шелепину. В моей истории он проиграет, и будет уже в шестьдесят седьмом брошен на профсоюзы и где-то в семидесятых вообще выведен из состава Политбюро и отправлен на унизительно маленькую должность. Во времена Горбачева в отличие от многих Шелепина не простят. К девяносто второму он — обычный пенсионер без особых средств к существованию, доживающий век в квартире дочери (там его и допрашивал следователь по катынскому делу).
Зная такое невеселое будущее, сможет ли Шелепин переломить ход событий в свою пользу? Неизвестно. Но уверен, любой человек на его месте пойдет «во все тяжкие» в стремлении перевести стрелки истории в иное русло.
Если выиграет, скучать точно не придется. Однако можно надеяться на надежную «крышу», при которой у меня появится реальная возможность построить советский Интернет. Можно ли желать от жизни большего?
А что я теряю при его проигрыше? Ничего, слишком мелкая песчинка. Только возникнет возможность возвращения к предыдущему сценарию — люди Брежнева выжмут из меня максимум и по-быстрому да выбросят от греха подальше. Хорошо, если просто к станку поставят, а не отправят соседом к Наполеону и Цезарю.
— Итак, решено — идем в КГБ! Вот был бы там знакомый, как бы все упростилось… — Похоже, я не заметил, что произнес эту фразу вслух. Екатерина машинально, не отвлекаясь от легкой эротической сцены Аватара, ответила:
— У меня там брат работает оперуполномоченным. Старший лейтенант Анатолий Назаров.
— Брат, значит? — Я резко ударил на кнопку паузы. — Как же мне с тобой повезло! — Потянулся к девушке и громко чмокнул ее в щечку. Опомнившись, быстро отвел подальше морду, пытаясь увернуться от оплеухи — оказалось, зря.
— Ты чего? — Голос возмущенный, но взгляд не злой, а… скорее оценивающий! Черт, да ничего не изменилось в мире за тридцать лет. Совершенно! Не семнадцать же Кате…
— Ты замужем? — Когда еще будет более удобный момент для таких вопросов.
— Уже нет. — Она покачала головой и резко добавила: — Развелась в январе.
— Понятно… — протянул тихо. — Не обижайся, но я рад.
— У вас в будущем принято наглеть?
— Не знаю, редко попадаются такие симпатичные поводы, — усмехнулся и, выходя из пикировки, продолжил: — Давай дальше кино смотреть, там сейчас по закону жанра будет финальная битва добра со злом.
Что ж, если судьба подсказывает путь, надо быть последним глупцом, чтобы ослушаться. Но на Бога надейся, а верблюда привязывай. Применительно в нашей ситуации нужно сделать все, чтобы о «дыре во времени» узнало как можно меньше людей. Спрятать артефакты и, соблюдая строгий режим секретности, проползти в генеральские кабинеты. Не из жажды интриг, а чувства самосохранения для!
Вот только уральский лес для маскировки машин никак не подходит. Зелени мало, болот и бурелома много. В общем, тайга тут без конца и края, но никуда с дороги я не уеду. Даже на серьезном внедорожнике застряну через первые же двадцать — тридцать метров, про паркетник и говорить нечего. Одна надежда на девушку, может, и тут выручит?
Наконец по экрану пошли титры. Катя хлюпнула носом, вытерла глаза и напряженно покосилась на английские фамилии, но промолчала. Я же не удержался от грубоватой шутки — уж очень хотелось избежать града вопросов по фильму:
— Что, думаешь, за просмотр продукции вражеской пропаганды из комсомола исключат? — Девушка вскинулась, по-детски выдвинула нижнюю челюсть чуть вперед, раскрыла губы, и я поспешил сменить тему: — Извини, скажи лучше, ты где в Н-Петровске живешь? В частном доме или в многоэтажке?
— В частном, — и добавила, окончательно уходя от неполиткорректного разговора: — Нам с бывшим мужем председатель неплохой дом выделил, наверняка надеялся, что обживемся, дети там, все такое, у него и останемся. Учителя-то всегда нужны. Сейчас, наверное, переселит куда-нибудь. На избу желающих много, а справиться одна с хозяйством я все равно не смогу.
— А можно загнать машину во двор и чем-нибудь закрыть, чтобы не заметно было со стороны?
— Конечно, а зачем? — насторожилась она.
— Так мало ли какой настоящий шпион увидит, империалистам такой подарок делать нельзя. — Аргумент оказался убойный, тут в происки агентов буржуазии всерьез верят.
— Так надо под поветь поставить, и все.
— Куда?
— Ну, под крышу, в крытый двор.
— А войдет?
— Наверное… — Она повертела головой, пытаясь оценить размеры машины. — Ну телега с лошадью входит.
— Хм… — теперь уже я прикидывал габариты экипажа на непарнокопытной тяге. В голову упорно лезли встреченные парой часов ранее пол-лошади и мешали думать. — Должна поместиться. Вот спасибо, опять ты меня выручаешь. — Я подумал и добавил: — Возможно, и себя тоже.
— Это почему же?
— Да вот не думаю я, что ваш активист партячейки, не знаю, как его зовут, будет рад, что ты смотришь зарубежный фильм, в котором нет коммунистов, но есть боги, ездишь в машине, сделанной в империалистической Японии, и вообще, слушала тут, в лесу, инопланетного шпиона.
— Секретарь комитета комсомола школы. — Катя резко погрустнела. — Это мой бывший муж. Он сейчас кандидат в члены КПСС, делает карьеру.
— Да, то, что кандидат, это важно. — Я снова не удержался от неуместного ехидства. — И зачем ты развелась с таким полезным человеком?
— Сволочь он! — Катя опустила голову, посмотрела на меня, скосив глаза. — И руки распускает, как выпьет. — Потом отвернулась, сжала губы и некоторое время рассматривала темный лес за окном машины.
Выдержав паузу, я отключил ноутбук и аккуратно убрал назад, на пол, от греха подальше: как бы не упал с сиденья. Затем включил фары