Раиса Сапожникова - Моя Крепость

В конце концов, тонкое социальное различие между членами отряда выразилось, во-первых, в более ярком блеске кольчуги графа и в цвете его плаща — не сером, а темно-бордовом. Еще сэр Конрад украсился золотым крестом на цепочке, видным из-под плаща, чтобы проявить должное благочестие. Куда больше роскоши было в уборе Ворона: он блистал серебром уздечки и декоративными стременами.

Роланд Арден был одет в куртку из замши, украшенную железными кольцами, и суконный плащ. В этом наряде, сшитом старательными руками Эвлалии, он выглядел взрослым, независимым мужчиной, и был также вооружен мечом. Его серьезный вид оттенялся светлой накидкой и заячьей шапочкой Родерика, который скакал рядом с ним без всякого оружия и вообще выглядел моложе, чем обыкновенно.

Вся группа производила необычайно положительное впечатление. Особенно привлекал внимание Гарет: через его седло была перекинута оленья туша.

Брайан Вулидж издали заметил благородную кавалькаду и выбежал навстречу с приветливыми поклонами.

Граф увидел перед собой человека еще не старого, крепкого, с лицом добродушным и открытым. Он был опрятно одет в домотканые штаны и рубаху, с кожаным передником поверх всего. Да и в столовом зале корчмы, стены которой светили ветхостью, не было обыкновенной для подобных мест паутины и запыленных углов. Земляной пол был выметен и присыпан песком.

— Ваша светлость! — корчмарь казался искренне обрадованным.

— Привет, мастер Вулидж, — кивнул с седла граф. — Я слышал, твое заведение славится своим гостеприимством.

— Мы всегда рады благородным гостям, — поклонился корчмарь. Он не оказывал, однако, излишней угодливости. Это графу понравилось.

Как требовал этикет, Торин спешился первым и помог господину. Родерик с Роландом покинули седла сами и пошли впереди. За ними в зал вступил граф Арден. Гарет помог подбежавшему мяснику стащить мертвого оленя. Потом привязал всех лошадей и тоже вошел внутрь.

Разумеется, им предоставили самое лучшее место. Было бы трудно не предоставить: в корчме, кроме них, находился только юный Рон и два местных плотника, зашедшие выпить пива и договориться насчет ремонта. Теперь, когда у него появились клиенты с деньгами — рыцари Ардена — Вулидж мог позволить себе роскошь починить подгнившие стены.

Лично приглядев, как опытный Тодор разделывает оленя, Вулидж поспешил сообщить высокому гостю:

— Мясо вашей милости будет готово через час. Осмелюсь заметить, превосходная добыча. В это время года трудно добыть хорошую дичь! Желают ли ваши милости свежего пива, пока будет готовиться жаркое?

— Ничего, мы не торопимся, — ответил граф Арден снисходительным тоном. — Почему не посидеть в чистом помещении. Это ваша супруга, дочь Джона Баррета, содержит его так достойно?

— Совершенно верно, ваша милость. Моя Гленда не терпит грязи.

— Здорова ли она? И ваша малютка?

— Благодарение Господу, обе в порядке, — Брайан Вулидж торопливо перекрестился, отгоняя сглаз. — Не подать ли пива вашим милостям?

— А вина у тебя нет? — поинтересовался Торин, переглянувшись со своим господином.

— Есть, ваша милость, — поклонился хозяин, — припас по случаю один бочонок. Сейчас же открою, с позволения вашей милости.

— Нет, погоди! — остановил его граф. — Бочонок принеси, а открывать будем позже. Пока что в самом деле подай пива... И вот что еще. Где твой мальчик?

— Я здесь, ваша милость, — пролепетал из темного угла Рон, до этого неподвижный от охватившего его почтения.

— Иди-ка на свет, — поманил его сэр Конрад.

— Тебя зовут Рон? Рон Дейни, сын старосты? — строго спросил он.

— Точно так, с-сэр...

— Можешь ли ты сказать, где сейчас находится твой отец?

— Мой отец? — удивился мальчик, но почтительно ответил: — Он дома, сэр...ваша милость. Они с братьями перебирают солому.

— Что они делают? — подал удивленный голос Родерик.

Он был уже хорошо знаком Рону, и тот заговорил свободнее:

— У нас в сарае лежат снопы, на крышу для Томовой избы. За зиму кое-что сгнило, так надо перебрать, перевязать...

— С соломой все ясно, мальчик, — перебил добродушно граф, — но им придется отложить это полезное дело. Беги сейчас домой и пригласи твоего отца сюда. Да и братьев захвати, пусть и им достанется. Скажи, граф убил оленя и желает разделить его с достойными поселянами. И если еще кого староста пожелает привести, скажи, я всех угощаю. Тут, мол, есть бочонок вина, и пиво у хозяина имеется... Однако разговор с отцом твоим будет серьезный, о делах важных, так что бездельников каких-нибудь пускай не зовет. Кто достоин, сам выберет, я полагаюсь на него. Так и скажи.

Рон отвесил поклон, больше похожий на удар цепом, и выскочил таким аллюром, что из-под его пяток полетели комки грязи. Причем они были ненамного меньшие, чем от копыт скачущего коня.

По крайней мере, этот отпрыск старосты не страдает отсутствием почтения к сюзерену, усмехнулся про себя Торин. Интересно будет взглянуть вблизи на его старших братьев.

— А что, мастер Вулидж, — начал Конрад благожелательно, — корчма ваша, как видно, давно построена?

— Ее строил мой дед, милорд, — ответил Вулидж учтиво, но с явной гордостью. Быть третьим поколением корчмарей, верно, было так же почетно, как потомком графского рода.

Сэр Конрад быстро прикинул. Дед Брайана Вулиджа строился еще в те времена, когда царствовал Генрих II. И не в последние его годы, истерзанные мятежом и безвластием. С тех пор много воды утекло. А внуку достались только обветшалые стены...

— Сколько она стоит, по-вашему? — задал он бесцеремонный вопрос.

— Моя корчма, милорд? — поразился честный хозяин.

— Вот именно. Дом, усадьба, имущество. Все вместе. Земля в цену не входит, она ведь стоит на моей земле, правда?

— Совершенно верно, милорд, — растерянно подтвердил Вулидж, — мой дед был пожалован долгосрочной арендой... ни он, ни мой отец не пропускали ни одного срока уплаты. За прошлый год также уплачено, ваша милость, мой тесть может подтвердить. И в нынешнем году, если на то божья воля... Ох, ваша милость! Неужто вы решили отменить аренду?

Выражение лица корчмаря из почтительного стало отчаянным. Граф поспешил его успокоить:

— Ничего подобного, друг мой! Наоборот, я желаю войти в долю.

— Что?! — кажется, это заявление напугало Вулиджа еще сильнее.

— Это очень просто, друг мой. Заведение стоит на моей земле, стало быть является частью моих владений. С давних пор в обычае наделять постоялый двор, таверну или корчму гербом лорда и нарекать именем, соответствующим титулу хозяина земель. Я не вижу на воротах ваших щита Ардена и вывески с именем. Отчего, позволю себе спросить, ваш дед нарушил этот благородный обычай?