Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— А я с самого начала просилась на передовую. И я была совсем не рада, когда меня распределили именно сюда.

— А лицо у него, наверное, совсем налилось кровью, и слюна летит в разные стороны, — почему -то подумал я и резко толкнул входную дверь.

Первым, что я увидел было лицо Тихоновского, стремительно обернувшегося на звук открываемой двери. Я ошибся оно было не красным, а бледным. Слюны тоже не было заметно. И вообще его физиономия выглядела даже не перекошенной, а вполне себе спокойной. Как видно, новоиспечённый товарищ полковник вполне владел своей мимикой.

— А он очень опасный человек, — вдруг подумалось мне, — в приступе гнева не краснеет, а бледнеет. Либо он испытывает одновременно гнев и страх, либо он на, что -то решился. Как бы с дуру наш новый орденоносец не начал хвататься за пистолет. Похоже я пришёл очень вовремя!

— Товарищ генерал — полковник, — обратился ко мне Тихоновский, — хочу доложить вам, что сержант Четович, явилась на дежурство накрашенной!

— Он ещё, похоже ничего не знает, — подумал я, а в слух сказал, — с начала поздоровайтесь со старшим по званию, товарищ полковник!

— Здравия желаю, товарищ генерал — полковник, — произнёс Тихоновский вытянувшись, что называется в струнку. Нд-а. Строевая выправка у него конечно, что надо. Разносторонний товарищ что и говорить.

— Я в курсе того, что здесь происходит, — произнёс я, — я слышал, как вы грязно, едва ли не матерно оскорбляли мало того девушку,а к тому же девушку военнослужащую. Военнослужащую Красной Армии, между прочим. Имеющую звание сержант. В чём дело полковник? Что происходит? Вы у нас, конечно, герой спора нет, но кто вам дал право вести себя подобным образом?

Глаза Тихоновского сузились буквально в щель. А лицо стало под цвет снега.

— Осмелюсь возразить, товарищ генерал — полковник, — произнёс он хриплым голосом, -военнослужащим Красной Армии женского пола категорически запрещено заступать на дежурство, с макияжем на лице. А эта…

— А теперь я осмелюсь возразить вам, — сказал я ему в ответ и посмотрел прямо в глаза Тихоновскому, — согласно лично моему приказу от двадцать седьмого сентября сего тысяча девятьсот сорок первого года, в соответствующих условиях женщинам — военнослужащим разрешено заступать на боевое и иные виды дежурства, а равно в соответствующие наряды имея на лице лёгкий макияж. Что мы и видим на лице сержанта Четович. Так, что как автор данного приказа, я не нахожу здесь никакого нарушения. Понимаете, товарищ полковник, не вижу! Макияж на своё лицо товарищ сержант нанесла вполне себе лёгкий ну да, немного брызнулась духами, но опять — таки на мой взгляд здесь нет нарушения. Я этот приказ составлял и подписывал лично. Понимаете — лично? И как автор прекрасно его помню. А вы как штабной командир должны прекрасно знать все приказы и все документы, которые регламентируют порядок внутренней службы личного состава. В том числе и личного состава штаба и управления фронта. И вы его знаете. А, что вместо этого слышу я? Сплошной поток оскорблений в адрес, товарища сержанта. Вы понимаете, что, выражаясь подобным образом, а вы оскорбляете, причём совершенно безосновательно, не только сержанта Четович, но и в её лице всех женщин военнослужащих Красной Армии. Вам — это понятно, товарищ полковник?

Этот приказ я действительно прекрасно помнил. И как составлял его, под свои и Соколовского шуточки и прибауточки. Как запомнил и точное число его подписания.

Похоже, что я попал прямо в точку. Лицо у Тихоновского, кажется, побледнело ещё больше (хотя куда уж больше, итак, практически как снег), он раскрыл было рот, но так ничего и не сказал мне в ответ. В ответ раздался лишь какой -то скрип.

Я помолчал минуты две. Затем вновь поднял взгляд на полковника чётко и размерено спросил его:

— Ну я жду ваших объяснений и разъяснений, товарищ полковник. Что подвигнуло вас на оскорбления подобного рода? Вы вообще в своём уме сейчас? Или вы переборщили, отмечая присвоение вам очередного звания? И награждение орденом? Вы часом не пьяны полковник?

— Товарищ генерал — полковник, произнёс каким -то свистящим шепотом Тихоновский, я вообще не пью. Не употребляю алкоголь. Ни грамма!

— Да? Странно? А когда я вошёл сюда мне показалось, что вы совершенно пьяны! — произнеся это я покачал головой и усмехнулся, — но если вы не пьёте, как вы говорите ни грамма, то пожалуй, что правильно делаете. Если вы способны на такое будучи трезвым, то представляю, что вы можете вытворять, будучи под шофе. У вас имеется семья?

— Имеется. Жена и двое детей.

— И вы вот так орёте на свою жену? Обзываете её проституткой и шлюхой если она хотя бы чуть — чуть переборщит с макияжем? Или, к примеру чуть сильнее чем надо побрызгается духами? Вы очень ревнивы Тихоновский? Вы ревнуете свою жену к посторонним мужчинам?

Тихоновский сильно и заметно дёрнулся. Я понял, что попал в самую точку. Ревнив, ревнив, товарищ полковник. А себе наверняка позволяет очень и очень многое. А вот жену непрерывно ревнует. Шага ей ступить не даёт без постоянного и жёсткого контроля.

— Я считаю, что во всём должен быть порядок, и в семейных отношениях тоже, — тихо произнёс, почти прошептал Тихоновский.

— Порядок? Я тоже за порядок. Куда же без него? Только зачем так и таким образом оскорблять и причём такими грязными словами молодую девушку? Безо всяких оснований заметьте!

Я вплотную подошёл к Тихоновскому и пристально посмотрел ему в глаза. Он сразу же вперил в меня свой безо всякого преувеличений свирепый взгляд. Надо же не боится вести себя подобным образом с командующим фронтом! Рисковый, очень рисковый мужик! И мнения о себе действительно очень и очень высокого. Но я тоже как говорят не пальцем деланный! Выдерживал взгляды Сталина и Жукова! А до них Тихоновскому ещё очень и очень далеко! Хотя он и пыжится изо всех сил. Вообразил о себе много ты, товарищ полковник!

— Ну, я жду, — поторопил я полковника, не сводя с него взгляд.

На щеках Тихоновского набухли желваки. Он закашлялся и отвёл свой взгляд в сторону.

— Вы мне объясните всё то, что произошло здесь?

— Я не знал об этом вашем приказе, товарищ генерал — полковник.

— И?

— Я вошёл в переговорный пункт и увидел