Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— Может быть, может быть, — прошептал Эбербах и замолчал, помолчав с минуту он произнёс:

— Господин генерал-полковник, выполните одну мою просьбу. Выполните?

— Какую?

— Мне очень не нравится, когда меня рассматривают, как зверя в зоопарке. Можно ли впредь избежать этого?

— Хорошо. Я постараюсь исполнить эту вашу просьбу.

— Спасибо.

Вскоре приехали и забрали Эбербаха в Москву.

Всё это вдруг вспомнилось мне. Да такие птицы как Эбербах ещё не попадали в наши сети. Такой улов был впервые. Это потом в руки Красной Армии станут попадать генералы пачками. Включая одного, генерал — фельдмаршала. А сейчас пленение оберста Эбербаха было очень и очень большой удачей. Это сразу чувствовалось в штабе фронта. Поэтому -то на него ходили смотреть как на диковинку.

Победа под Каширой была буквально громом среди ясного неба! Всё отступали, отступали и вдруг такое! Окружили целую немецкую танковую дивизию! Белову присвоили Героя Советского Союза, его портреты не сходили с первых страниц газет. Пусть насчёт танковой дивизии немцев и было некоторое преувеличение, но тем не менее… Тем не менее первый успех был налицо. Я выезжал в это время в Москву и видел как люди обнимались на улицах. Такая победа! Да ещё с пленением самого Эбербаха (его произвели в командиры дивизии, что так же было преувеличением, но ладно). Сталин с радостным лицом пожимал мне руку. Лаврентий Павлович заманил к себе на Лубянку, где мы под приличную закуску выпили с ним бутылочку хорошего грузинского коньяка.

— Молодец ты, Иван Степанович, радостно говорил мне захмелевший Берия,- я в тебя с самого начала верил! Ты мне сразу понравился. Ты уж извини, что я тогда в кабинете Хозяина на тебя чуть не наорал! Извинишь?

— Да ладно, Лаврентий Павлович, я уж и забыл про это,- отвечал не менее захмелевший я. Ведь по сути и это тоже была моя первая победа!

— Как ты видишь, — продолжил я, основные силы Гудериана сосредоточены в северной части «мешка», к востоку от Венева. Здесь у нас действует двадцать четвёртый и сорок седьмой моторизованный корпуса. Мы видим наличие третьей и четвёртой танковых дивизий двадцать четвёртого и семнадцатой танковой сорок седьмого корпусов. Семнадцатая танковая, как вы знаете без своей боевой группы. Фланги этой группировки прикрывают две моторизованные и две и пехотные и одна танковая — всё та же семнадцатая дивизии. Очень соблазнительно подрезать фланги всей этой вытянутой группировки противника.

— А силы, силы для этого у нас имеются? — спросил меня Соколовский.

— Силы. Силы кое какие для этого у нас имеются. Во — первых, как ты знаешь вводится в бой свежая армия под номером десять, под командованием генерал — лейтенанта Голикова. Это почти сто тысяч человек, сосредоточенные в семи стрелковых и, что немаловажно и в двух кавалерийских дивизиях

— Это сброд в шинелях, а не армия, — ответил мне на это Соколовский, — вчерашние мобилизованные. Толку от них ноль. Подвижность этой армии тоже ноль. Танков тоже в её составе не имеется.

— Согласен. Но ты не забывай и то в каком плохом положении находятся немцы. Они измотаны, понесли большие потери, подвижность их частей резко упала, у ни х большие проблемы с топливом. И так далее. Так, что у нас появляется шанс подрезать им фланг. И главное, — это во — вторых.

— Оперативная группа Белова?

— Именно. Подвижная оперативная, конно — механизированная группа Белова! В её составе как ты знаешь находится танковая дивизия и бригада. И десятая армия и конно — механизированная группа наносят удары в общем направлении на Сталиногорск. Пятидесятая армия наступает в южном и юго- восточном направлении с целью поддержать окружение группировки немцев. Сорок девятая армия движется в общем направлении на Калугу. Начало наступления — утро шестого декабря.

В моей прежней реальности план наступательной Тульской операции был так же именно таким. К сожалению, реализовать его в полной мере не удалось. Войскам второй танковой армии всё же удалось избежать окружения. Нам не хватило ни умения командования, ни подвижности войск. Тем не менее при отходе из — под Тулы немцы потеряли огромное количество техники и вооружения. Но оказавшись здесь и поменяв текущую реальность я рассчитывал на то, что начальный этап нашего контрнаступления под Москвой всё же пройдёт иначе и в конечном итоге нам в его ходе удастся потрепать немцев куда как сильнее, всё же доведя дело до окружения их отдельных частей и даже соединений. И в принципе основания для этого имелись.

— КМГ под командованием генерала Белова наносит удар в направлении Сталиногорска, — говорил я Соколовскому, — ей навстречу движется десятая армия Голикова. Цель — соединившись в этом районе отрезать пути отхода немецким дивизиям, развёрнутым на правом фланге второй танковой армии.

— Ясно, — ответил мне мой начальник штаба.

— Немецкие войска находятся сейчас в очень плохом состоянии, — продолжил я, — но главное даже не в этом. Они очень сильно надломлены психологически. Понимаешь, Василий Данилович? Наступали, наступали, двигались к Москве и вдруг — всё! Тупик! Наступать дальше нет ни сил, ни возможностей. А что это означает? Надеждам на конец войны, на желанный отдых пришёл полный конец! А тут ещё зима и морозы. И снабжение аховое. Такой финал очень сильно потряс немецких солдат, привыкших за пять с лишним месяцев к победам! Для них всё сейчас происходящее — настоящий холодный душ! Хочешь не хочешь, но их дух сейчас надломлен. А, что там Наполеон писал про соотношение морального и материального факторов на войне? Помнишь? Поэтому мы должны, понимаешь должны воспользоваться сложившейся ситуацией! Пусть у нас нет того, нет сего, мы не умеем это и не умеем то, но воспользоваться мы должны! Должны рискнуть. Чтобы потом не кусать себе локти!

— Один к трём, — сказал мне Соколовский.

— Вот видишь! Материальный и моральный факторы соотносятся на войне как один к трём! А Бонапарт толк в войне знал. И войну понимал как никто другой. Завтра у нас, как ты знаешь, в штабе фронта состоится совещание командиров. Накануне перехода в наступление. На нём и подведём итоги и наметим перспективы. Теперь вот, что…Непосредственно на Московском направлении глубоких вклинений противника в нашу оборону у нас не имеется. Ты это знаешь и понимаешь, что это плохо. Фактически это означает то, что нам придётся