Александр Белый - Рождение державы
Если минометы моих ребят впечатлили, то работа этой машинки повергла в шок. Первое испытание проводил Иван. Десять досок, выставленных на дистанции триста метров, а также кустарник за ними ста двумя патронами были за восемь секунд превращены в хлам. На моих часах нет секундомера, но, считая про себя: «Двадцать два, двадцать два, двадцать два…» – приблизительно определил, что скорострельность картечницы составила семьсот пятьдесят выстрелов в минуту. Точность стрельбы, конечно, получилась квадратно-гнездовая, но все равно эта машинка для нынешних времен – смертельный ужас, особенно для кавалерии. Очень скоро она сломает все понятия о тактике ведения современного боя.
Последнее, в чем успел поучаствовать до убытия в Марсель, это демонтаж восемнадцати в общем-то отличных длинноствольных орудий с борта ремонтируемого флейта и их отправка домой на переплавку. По одному имеющемуся орудию мы решили установить на носу кораблей. Все-таки дальность стрельбы из каронады – всего тысяча метров, а из подобного орудия – до мили.
По моим подсчетам, теоретический вес этих пушек составлял около двух тысяч семисот пятидесяти килограмм каждая, а ствол каронады, исходя из расчета калибра ядра в сто пятьдесят миллиметров и его веса в четырнадцать килограмм, должен был быть около тонны.
Все плавки закончили за пять дней, ребята на мехах дежурили круглосуточно. При этом получили сорок (по двадцать на корабль) внешне неказистых тонкостенных коротких стволов (длиной тысяча двести миллиметров и весом по девятьсот девяносто килограмм), несколько бронзовых котлов и емкостей. Правда, килограмм пятьсот бронзы еще осталось.
Масса незаконченных дел требовала и требовала постоянного участия, но медлить с отъездом больше было нельзя. Наказал Ивану докупить латуни и штамповать винтовочные гильзы, а также отковать по моим чертежам семь комплектов рессор и тележных каркасов: на походную кухню, для двух тачанок и четырех фургонов. Всю столярку по повозкам, лотки для мин, банки, коробки и коробочки делал мой деревенский плотник – счастливейший человек, так как получил от меня в подарок старенький токарный станок под названием «амеба обыкновенная».
Затем, вспоминая череду этих дней, прошедших в период зимы – весны тысяча шестьсот восьмидесятого года, загруженный решением нескончаемых вопросов и проблем, с уверенностью могу сказать, что даже в самые тяжелейшие дни будущих боев на европейском театре военных действий не испытывал столь колоссального напряжения всех своих сил.
Это потом сотни моих учеников станут отличными армейскими и флотскими командирами, гражданскими администраторами и высокоэффективными экономистами, финансистами и предпринимателями. А тридцать три человека из них – великолепными учеными, имена которых останутся в истории на века. Именно они подготовят сотни и тысячи своих последователей и двинут мировую науку и технику на небывалую высоту.
Сейчас же ничего этого еще не было, а день моей жизни выглядел совсем нескучно: пятнадцать минут на туалет, три раза по пятнадцать минут на прием пищи (именно так, а не завтрак, обед и ужин), восемнадцать часов на работу и пять часов на сон. Даже сексом чаще чем один раз в неделю не занимался. Был не в силах.
Когда мы с Антоном и Данко сели на почтовый корабль, где мне предоставили отдельную малюсенькую каюту, лежа на огромном сундуке, вдруг ощутил какой-то дискомфорт: «А почему это я развалился здесь и ничего не делаю?» Оказывается, отдыхать-то разучился, поэтому встал, зажег масляный светильник, вытащил альбом сшитых чистых листов, взял платиновую наливную ручку с золотым пером (мою идею в жизнь воплотил Педро, самый младший сын Ицхака), на минутку задумался, с чего начать, дабы не умереть от безделья, ведь придется добираться целую неделю. Физикой заняться или теоретической механикой? Но все же решил упорядочить уже начатое, поэтому разграфил лист для заполнения таблицы Менделеева.
Сейчас можно было сказать, что комплекс всех подготовительных мероприятий завершен, и у меня наконец появилась реальная возможность получить не только моральное и материальное удовлетворение. Теперь для реализации моих будущих грандиозных планов возникла необходимость «предъявить себя» как молодого, но сильного и достойного доверия руководителя, способного вести за собой людей. Этот поход должен был стать самым первым этапом PR-акции по поднятию имиджа нового владетеля новых богатых земель. Да-да! Именно так! Ведь иначе и затевать ничего не надо.
Время проведения рейда было определено, это август – сентябрь. Но по месту высадки, к сожалению, решение окончательно не приняли. А это не позволяло произвести нормальное планирование всех этапов похода, от начального – выхода до возвращения.
Казалось бы, вопрос с быстрым и безопасным проникновением в Украину был абсолютно очевиден – морем в Балтику и марш через Литву. Здесь нашу фамилию все хорошо знали, и никто бы никаких препятствий не чинил. Как, впрочем, и в Польше, и в Московии.
Ну, ходит по делам туда-сюда высокородный дворянин, он же запорожский городовой[11] казак в сопровождении личной гвардии – и прекрасно. Большинство магнатов на своих землях даже кубком вина привечали бы.
Нисколько не сомневался в благополучном исходе спланированной акции, но беспокоило совсем другое. После того, как мы замутим воду и в дополнение к положенной законом компенсации Собакевича широкой сетью потащим неслабые ресурсы, боюсь, той же дорогой вернуться спокойно не дадут. Это будет не обоз в три-четыре десятка возов, который не бросается в глаза, здесь намечались более солидные масштабы.
Довольствоваться малым не хотелось, поэтому ум, извращенный реалиями начала двадцать первого века, стал искать другие пути. Пройдя в свое время через бандитские разборки, ментовский беспредел и государственную машину подавления, для которой нормальный человек – ничтожество, в вопросах добрых или недобрых средств достижения цели не заморачивался (пусть простят меня политкорректные потомки).
И вот однажды, перебирая свой маленький архив, наткнулся на письмо пирата. Опять пробежал его глазами, и вдруг стало совершенно понятно, как необходимо действовать и куда направить свои стопы.
Возникшая идея бесперспективной не выглядела, нужно было попытаться ее реализовать. Таким образом я и оказался здесь, в весеннем солнечном Марселе, бывшем древнегреческом городе Массалия, который на протяжении многих веков считался самым крупным портом всего Средиземноморья.
Пройдя мимо острова, на котором в лучах заходящего солнца возвышался замок Иф, где великий Александр Дюма содержал своего главного героя графа Монте-Кристо, наш корабль благополучно причалил, и мы сошли на берег. Выяснив у прохожих местонахождение таверны «Черепаха», слегка пошатываясь от постоянной качки, подхватили сумки и отправились вверх по мостовой, которую прохожие полировали ногами более двух тысяч лет.