Кассандра Клэр - Город падших ангелов

Алек вскинул руки:

– Так, тихо, все. Притормозили. Сначала объясним, что было с нами, потом очередь Саймона и Клэри.

Рассказ занял меньше времени, чем ожидала Клэри. Изабель до того оживленно размахивала руками, что она испугалась, как бы хлыстом не отсекло кому-нибудь конечность. Улучив момент, Алек вышел на крышу и отправил Конклаву огненное сообщение с просьбой о помощи. Джейс молча пропустил его туда и обратно. Он молчал, даже когда Клэри и Саймон дошли в рассказе до того места, где Разиил вернул его с того света. Стоило же Клэри упомянуть, будто Лилит – «мать» Себастьяна и берегла его в хрустальном гробу, как Изабель вмешалась:

– Себастьян?! – Она злобно ударила хлыстом по полу, расколов мрамор. – Здесь? Живой? – Она посмотрела на Джейса. Тот безучастно стоял, привалившись к дверям, скрестив руки на груди. – Он умер у меня на глазах. Джейс ударил Себастьяна в спину, и тот упал в воду. И вы говорите, что он где-то здесь? Живой!

– Нет, не так, – поспешил успокоить ее Саймон. – Здесь его тело, не живое, не мертвое. Лилит не успела завершить ритуал.

Он положил руку ей на плечо, но Изабель, смертельно бледная, стряхнула ее:

– Ни жив, ни мертв? Значит, точно не мертв. Сейчас выйду и покрошу его на тысячу кусочков.

Она развернулась к дверям на крышу.

– Из! – Саймон снова положил руку ей на плечо. – Иззи, не надо.

– Это еще почему? – Она негодующе посмотрела на вампира. – Назови хоть одну причину, почему я не могу порезать его на конфетти.

Взгляд Саймона заметался по комнате и остановился на Джейсе. Вампир ждал, что нефилим вмешается, скажет что-нибудь от себя, но тот даже не пошевелился.

– Иззи, – снова заговорил Саймон, – принцип ритуала ты поняла, так? Джейса вернули, и это дало Лилит право воскресить Себастьяна. Джейс был нужен живой, в качестве… как она говорила?

– В качестве противовеса, – подсказала Клэри.

– Метка у Джейса на груди, знак Лилит. – Саймон рассеянно ткнул себя в грудь. – У Себастьяна точно такая. Когда Джейс вошел в круг, оба Знака вспыхнули одновременно.

Покручивая хлыстом у бедра и прикусив нижнюю губу. Изабель нетерпеливо спросила:

– Ну и?..

– По-моему, демоница связала Джейса и Себастьяна. Умри Джейс, Себастьян не ожил бы. Если порезать Себастьяна на кусочки…

– Может пострадать Джейс, – невольно закончила Клэри. – Господи. Иззи, нельзя убивать Себастьяна.

– И что теперь, жить его оставить?!

– Хочешь – режь, – ответил Джейс. – Я разрешаю.

– Заткнись, – урезонил его Алек. – Хватит обесценивать свою жизнь. Из, а ты чем слушаешь? Себастьян не живет.

– Он не мертв. Не мертв до конца.

– Нужен совет Конклава. Отнесем Себастьяна к Братьям молчания, те разорвут связь с Джейсом, и вот тогда удовлетворишь жажду крови. Он сын Валентина, к тому же убийца. Почти у всех кто-то погиб в битве при Аликанте: либо родственник, либо знакомый. Думаешь, они пощадят Себастьяна? Живьем на куски разорвут.

Изабель пристально посмотрела на брата. У нее на глазах набухли и потекли по щекам, смывая грязь и кровь, слезы.

– Терпеть ненавижу, когда ты прав.

Притянув сестру к себе, Алек поцеловал ее в макушку:

– Знаю.

Стиснув его руку, Изабель отстранилась:

– Ладно, Себастьяна не трону. Но оставаться с ним поблизости я не могу. Спустимся и подождем Конклав в вестибюле. Еще надо найти Майю и Джордана, они нас потеряли, наверное.

Саймон откашлялся.

– Кто-то должен приглядеть за… ну, вы поняли. Я останусь, пожалуй.

– Нет, – возразил Джейс. – Иди вниз. То, что Себастьян уцелел, – моя вина, надо было сразу добить его. Что до прочего…

Он не закончил фразу, но Клэри все поняла. Вспомнила, как он шептал ей в темном коридоре Института: «Mea culpa, mea maxima culpa» («Моя вина, моя величайшая вина»).

Изабель нажала кнопку вызова лифта, и из шахты донеслось тихое гудение. Нахмурившись, Изабель предложила:

– Алек, может, присмотришь за Джейсом?

– Помощь мне не нужна, – отозвался Джейс. – Делать все равно нечего, справлюсь.

Тихий звоночек известил о прибытии лифта. Вскинув руки, Изабель сказала:

– Прекрасно, ты победил. Дуйся тут один, если хочешь. – С этими словами она вошла в лифт. Алек и Саймон – за ней следом.

Перед тем как войти в кабину, Клэри оглянулась. Джейс стоял лицом к дверям на крышу, и в них было видно его отражение: губы сжаты в бледную линию, глаза потемнели.

Глядя, как закрываются двери кабины, Клэри пожелала: вот бы Джейс посмотрел на нее. И тут сильные руки толкнули ее в спину. Чуть не упав, она обернулась: Алек напоследок проказливо ухмыльнулся и пожал плечами: мол, что поделаешь… Лифт закрылся у нее перед самым носом.

Клэри осталась наедине с Джейсом.

Комната полнилась мертвецами: трупы, все в толстовках с капюшоном, лежали кто распростершись, кто скорчившись, а кто привалившись к стене. Отойдя к окну, тяжело дыша, Майя не могла поверить собственным глазам. Она билась на равнине Брослин и думала, что прошла самое страшное сражение. Но сегодня она пережила нечто похуже. Кровь сектантов – человеческая, из ран вытекал не ихор. Да еще дети: крохотные младенцы, похожие на кукол, сложившие на груди когтистые ручонки…

Майя посмотрела на руки. Убрала когти, и кровь с них потекла на ладони и запястья. Босые ноги тоже испачкались в крови; вдоль плеча тянулась длинная царапина, которая уже начала заживать. Завтра от нее не останется и следа, синяки сойдут за день. В свое время брат Майи, Даниель, научился побивать ее так, что синяков не оставалось вовсе.

– Майя. – Через недоделанную дверь, пригибаясь под свисающими проводами, вошел Джордан. Обходя мертвецов, он направился к Майе: – Ты как?

Вечно заботливый Джордан. У Майи аж в животе защекотало.

– Где Изабель и Алек?

Джордан покачал головой. Его зацепило не так сильно – помогли толстая кожаная куртка, джинсы и крепкие ботинки. Только на щеке имелась царапина; засохшая кровь пятнала светло-каштановые волосы и клинок ножа.

– Весь этаж обыскал, не видел их. В соседних комнатах валяется еще несколько тел. Эти, наверное…

Внезапно ночь вспыхнула, как клинок серафимов. За окнами побелело, и комнату затопил свет. Майе показалось, будто весь мир охватило пламя. Джордан кинулся к ней, исчезая во вспышке. Майя закричала и, машинально подавшись назад, стукнулась головой о стекло. Ладонями закрыла глаза…

Потом свет погас, и Майя опустила руки. Все вокруг вращалось. Слепо потянувшись вперед, она наткнулась на Джордана. Обняла его, как обнимала, когда он приходил забрать ее из дому. А он в ответ прижал Майю к себе, запустив пальцы в кудряшки.

Когда-то худой и узкоплечий, Джордан заматерел. Вжимаясь в его мускулистую грудь, Майя будто держалась за спасительный гранитный столп посреди песчаной бури. В груди его билось сердце, сильная рука неспешно и размеренно гладила по голове, так успокаивающе и… знакомо.