Упал намоченный - taramans

— Вер… Ты здесь ни при чём. Это у меня так… Бывает, накатывает. Как будто погружаешься в произведение весь, без остатка, до самой макушки. Вот… Как-то так.

— Это значит, что ты очень чуткий, — кивнула, не отрывая от него взгляда женщина, — Порой это дается людям: остро чувствовать эмоции других, сопереживать. Это и радость, и тяжесть…

«Да-да… Этот „чуткий“, дай ему волю, стащил бы с тебя весь этот модный костюмчик, и так бы… Прочувствовал и сопереживал твоим эмоциям, что… Дальше некуда!».

— Ну что… Продолжим литературный диспут? — улыбнулся Сергей.

— Ой, нас же там ждут. С горячим.

— Ничего. На столе полно холодных закусок, для начала вполне хватит, — подмигнул он Вере.

— Да? Ты так думаешь? Ну-у-у… Тогда — классика. Золотой век или серебряный? — как девчонка прищурила она один глаз.

— Серебряный. Он как-то ближе и понятнее, — кивнул парень.

— И кто у тебя здесь из любимчиков?

— Кроме уже упомянутых Есенина и Маяковского? Х-м-м… Тогда — Бунин.

— Интересно, я ожидала Чехова или Куприна, — удивилась женщина.

— Нет, пусть будет — Бунин.

— И что у Бунина?

«А вот на-ка тебе! Как ты отреагируешь?».

— «Темные аллеи», — прикусив губу, чтобы не улыбнуться, уставился на нее Серега.

Вера отвела взгляд, чуть порозовела щечками. Покачала головой:

— Да, согласна. Интересный сборник рассказов.

— Ага, я его прочитал в шестом классе, — понизив голос, признался он.

— Да ты что? — поразилась женщина, — И где ты его взял, не в библиотеке же?

— У родителей спер. Мама мне потом такую взбучку устроила…

— Ну, тебя, сыночек, только за смертью посылать! — раздался сзади, из кухни, раздраженный голос матери.

— Ой! — прижала руку к губам Вера.

— Все! Пошли к гостям, — вздохнул Сергей.

Но пришлось задержаться: помочь матери аккуратно разрезать картошку на противне, разложить ее по тарелкам. Разнести по столу помогла Вера. Сергей отметил, как раздраженно посмотрела на женщину, мать.

«Она что — и правда ревнует? Да ну… Это я себе чего-то накручиваю!».

А за столом происходил явный диспут. Темой послужило блюдо: «Селедка под шубой».

«Которое, кстати, уже ополовинили!».

Дядя Артур Ковалев, размахивая вилкой, пенял жене, что хозяйка, то есть Клавдия Сергеевна, смогла-таки посрамить авторитет Ковалевой в приготовлении этого хлопотного салата.

— Нет, Тань… Говорю тебе, что все не так. И ингредиенты порезаны явно покрупнее, и заправка… Пикантно как-то получилось. А в чем секрет, Клава?

Мать сделала вид, что полностью поглощена разговором с Ритой.

«Ну да, откуда ей знать, что там придает пикантности салату, если она его вовсе не готовила. Даже отварные овощи не крошила. А секрет-то — чуточку горчицы в майонез, всего-то!».

— Нет, Артур… — не соглашался «тесть», — «Шуба» — она, конечно, хороша, но «шубой» и осталась. А вот эти бутербродики, эти «мусипусечки» маленькие — вот они мне по душе пришлись. И как ведь ловко придумано: размер бутерброда подходит именно на один укус. Хряпнул рюмку водки, ам его и уже закусил! И ведь просто как: кусочек бородинского, кусочек селедки, сверху — ломтик лимона.

«Там еще хлеб нужно чуток поджарить на постном масле, да чесночком его слегка натереть. А вот потом — да, потом селедочку и сверху лимончик. Вроде просто все, но резать все это замаешься: аккуратно нужно, размеры соблюсти, и кусочки всех составляющих должны быть одной толщины. Иначе, либо чеснок будет явно превалировать, либо хлеб развалится, или привкус селедки может все забить, а то и — наоборот — лимон все своей излишней кислостью испортит!».

Прислушиваясь к спору, Сергей галантно поухаживал за Верой: как он и предполагал, мама усадила женщину рядом с парнем. Положил ей на тарелку аккуратный кусок «шубы», вырезанный «сектором» из еще имеющегося, пододвинул плетеную хлебницу с нарезанным хлебом двух видов: белый и бородинский. Осмотрелся по столу, повернулся к соседке и негромко, на ушко, поинтересовался:

— Тебе водки? Или все-таки коньяк?

Та удивилась и даже несколько возмутилась:

— Мне вина, Сережа!

Серега сделал ошалелый вид на физиономии, удивленно спросил:

— Помилуйте, Вера! Я водку тоже не пью. Но как же вы будете селедку без водки есть? Абсолютно не понимаю.

Расхохоталась Рита, сидевшая за столом напротив.

«А она, получается, прислушивается к нашему разговору, стрижет ушками. Ревнует? Не желает, чтобы выбранная ею добыча ушла к другой?».

Вера тоже развеселилась:

— А я знаю, это «Дни Турбиных», хороший фильм, его в новогодние праздники показывали. Мне он тоже очень понравился. А ты читал Булгакова?

— Ну как же? «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила. Так что заседание не состоится».

— Ого… Ты и «Мастера и Маргариту» читал? А где брал? — удивление Веры было безграничным.

«М-да… А вообще „Мастера“ уже издавали или хрен там? Может, в машинописи или… Как его там? Линограф вроде бы?».

Не желая попасть в неловкое положение, Сергей глубокомысленно пошевелил пальцами и хмыкнул. Вера задумалась и как будто ушла в себя. Парень, посмеиваясь про себя, отметил, что рюмочку водки, которую он ей все же налил, женщина замахнула, не заметив: как воду выпила. А вот «шубу», «шубу» она оценила:

— Х-м-м… Красиво как все уложено, ровненько так, прямо как торт. А вкус… а-м-м… и правда интересный, действительно, пикантный какой-то.

— Бутербродов отведаешь? Вот с селедкой… Посмотри, их уже маловато остается, Борис все никак не напробуется. Вот эти просто с колбасой, а эти — с дольками помидора.

— Я так до картошки не дойду, объемся на подходе, — посетовала женщина, — а мне очень хочется ее отведать!

— Чтобы пища в желудке ложилась ровно, ее нужно вовремя разбавлять. Вот… Водочкой!

Вера незаметно оглядела всех за столом и, чуть наклоняясь к парню, возмущенно прошипела:

— Ты меня что — споить хочешь?

— Да побойся бога, красавица! — помотал головой коварный тип, — Сухие ингредиенты… Ну, пусть — полувлажные, нужно обильно проливать жидкостью, тогда общая укладка становится плотнее, без зазоров. Больше влезет, я тебе говорю! А водка… Да сколько ее в той рюмашечке? Граммов тридцать-сорок? Ну, две рюмки — шестьдесят грамм. Как слону дробина!

— Как слону дробина? А чего же ты сам тогда не пьешь, все на минералку налегаешь? — «недоверчивая какая!».

— Да видишь