сентября двадцать второго года был прав, предлагая план, согласно которому никаких союзных республик не должно было существовать, присвоив им статус автономных. Предполагалось, что Белоруссия, Украина и Закавказье войдут в состав России (РСФСР) на правах субъектов Федерации наравне с другими автономными республиками. Товарищ Ленин ошибся, настояв на создании независимых республик, имеющих право выхода из состава СССР. Товарищ Ленин исходил из того, что национальные чувства надо оберегать, всячески перед ними расшаркиваться и подчеркивать: «Вы, безусловно, абсолютно суверенные, независимые, и мы с вами вместе объединяемся». Товарищ Сталин же полагал, что это расшаркивание не слишком нужно, а в перспективе даже и опасно. Поэтому он говорил: «Товарищи, мы все — коммунисты. Давайте все объединяться в одно государство». Товарищ Сталин исходил из того, что все республики должны были войти в состав РСФСР. В этом случае никаких надгосударственных органов не создавалось бы, в итоге, не сумев отстоять свою правоту, товарищ Сталин согласился с решением пленума. Вот объясните мне, товарищ министр, для чего нужны огромные бюрократические аппараты в каждой республике? Хорошо, что не дошло дело до республиканских министерств обороны. Я предлагаю поставить вопрос о внесении в Конституцию пункта о невозможности выхода республик из состава Советского Союза, сделав их автономными. Идеи политических реформ зрели у товарища Сталина с начала тридцатых годов, а окончательно сформировались после того, как Гитлер пришел к власти, когда стало ясно, что над нашей страной зреет смертельная опасность. Вождь всех народов сначала планировал изменить ситуацию во внешней политике. А после этого (и об этом говорилось четко) должна была состояться широкая смена руководства всех уровней власти СССР. Товарищ Сталин намеревался вообще отстранить партию от реальной власти. Поэтому и задумал сначала новую Конституцию, а затем на ее основе альтернативные выборы. Он также собирался принять новую Программу партии и Устав. Я уверен, что партийные реформы могли быть еще более смелыми. Так, выступая на пленуме в тридцать шестом году, товарищ Сталин сказал: «У нас различных партий нет. К счастью или к несчастью, у нас одна партия». А, как известно, необдуманных мыслей вождь народов не высказывал. Ограничить власть партии, уравнять ее с Советами — вот о чем мечтал наш слишком рано ушедший от нас вождь. В сто двадцать пятой статье Конституции говорится, что партия является ядром общественных организаций. Не ведущей силой страны и общества, а всего лишь сердцевиной общественных слоев. Выборы в Верховный Совет собирались проводить тайным голосованием, используя бюллетени и урны, а не голосованием на рабочем месте, просто поднимая руки. Товарищ Сталин целенаправленно лишал партию абсолютной власти. Его не интересовала партноменклатура как таковая, ему нужна была управа на секретарей обкомов, крайкомов и национальных республик. Если проблему их замены решать в рамках Устава, то в этом случае власть все равно остается у партии и товарищ Сталин как раз на нее и нацелился. Именно поэтому товарищ Сталин решил провести норму, которая позволила бы при выборах на одно место в Верховном Совете иметь несколько кандидатов. В этом случае первый секретарь обкома вынужден был бы конкурировать с несколькими противниками. А поскольку к середине тридцатых годов секретари в своих областях натворили уже немало дел, с большой вероятностью могли победить их конкуренты. Привыкшие со времен Гражданской войны к «кожанке и маузеру» партаппаратчики, по задумке товарища Сталина, должны были освобождать посты «как утратившие связь с массами». Таким способом бескровно и демократично планировалось заменить некомпетентных руководителей. Впервые о решающем дополнении к проекту новой Конституции он публично сообщил первого марта тридцать шестого года в интервью одному из руководителей американского газетного объединения «Скриппс-Говард ньюспейперс» Рою Уилсону Говарду: "«… избирательные списки на выборах будет выставлять не только коммунистическая партия, но и всевозможные общественные беспартийные организации… Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти». В докладе в ноябре тридцать шестого года вождь партии осудил тех, кто настаивал на том, чтобы по-прежнему «лишить избирательных прав служителей культа, бывших белогвардейцев и лиц, не занимающихся общеполезным трудом, или же, во всяком случае, ограничить избирательные права лиц этой категории, дав им только право избирать, но не быть избранным». Товарищ Сталин ссылался на перемены, которые произошли с этими группами людей. Он заявил: «Во-первых, не все бывшие кулаки, белогвардейцы или попы враждебны Советской власти. Во-вторых, если народ кое-где и изберет враждебных людей, то это будет означать, что наша агитационная работа поставлена из рук вон плохо и мы вполне заслужили тот позор». Так товарищ Сталин провозгласил поворот в политической жизни от запретов к снятию социальных и политических ограничений. Предлагаю вам, товарищ министр, после чисток всех противников Сталинских реформаций, вернуться к воплощению его идей в жизнь.
Я сел и в помещении возникла пугающая тишина.
Берия недовольно произнес:
— Кто согласен с мнением товарищей Федотова и Судоплатова, поднимите руки!
Единогласный лес рук отрезвил Берии и он невольно понял правоту Жукова — эти дружно его и замочат в случае продолжения его политики внедрения национал-коммунизма. Кивнув, Берия изобразил улыбку:
— Раз коллегия считает, что я не прав, значит мне остается только признать ошибку. Товарищ Масленников, сегодня же подготовьте приказ от моего имени о отмене предыдущих приказов, связанных с изменением национальной политики в руководстве республик и представьте мне на подпись. Всех сотрудников вне зависимости от занимаемой должности, которые устроили склоки с сотрудниками некоренных наций, уволить во избежание начала тайных игр против центра. Далее, раз подняли головы западные разведки, требую предпринять все меры по обезвреживанию вражеской агентуры, которую будем судить показательным судом с привлечением мировых СМИ. Этот шаг покажет советскому народу плоды работы нашего министерства и позволит поторговаться с Западом по поводу судьбы захваченных сотрудников иностранных разведок. Все свободны, а товарища Судоплатова я прошу задержаться.
Оставшись одни, Берия скривил губы:
— А я вот надеялся на вашу поддержку, Павел Анатольевич. Думал, что вы сможете найти убедительные слова, дабы выставить мою заботу о национальном вопросе в других республиках в нужном для меня свете. Я то посчитал вас преданным мне человеком.
— Так я и есть ваш человек! Вот только не могу я молчать, видя как такой талантливый как вы человек идет на поводу своей кавказской крови. К сожалению вы, проработав под рукой товарища Сталина, так и не стали русским. Если вы помните, то Иосиф Виссарионович говорил о себе, что он русский грузинского происхождения.
Берия усмехнулся:
— Эти слова он произнес в мае сорок