Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф
– У тебя ничего не болит? Как голова? Помаши мне рукой, улыбнись своей половиной.
– У меня нет инсульта, милая! Я в норме, и я доволен ребятами, они так славно отходили этого наглеца из «Херсонеса»! Уверен, что теперь он будет работать только на лекарства, если вообще поднимется с больничной койки!
– Погоди, ты что, не досмотрел до конца?
– Его конца? О да! Уверен, что его конец близок! Из этой четвёрки студентов училища культуры двое вообще не умеют драться, один боялся за пальцы – он дирижёр, – а четвёртому хватило лишь грозного взгляда, чтобы твой могучий Санечка Грин начал молить о пощаде-е…
– Пожалуй, я вызову врача.
– Как он ныл, как пресмыкался, как плакал, чтоб его не били… Дешёвка! Ты поняла, твой любимчик – дешёвый шут! Он никого не способен победить, ему просто везло, он не встречал достойного противника, всё, что можно, за него исполняли другие-е!
– Тебе нужно успокоиться…
– Сама успокойся, дура! Влюбилась в этого Грина! Можно подумать, более достойного человечишки не нашлось на всём полуострове! Я ненавижу его! Будь он проклят! Я сам приду плеваться на его могилу!
– Вот смесь вина и валерьянки, выпей, пожалуйста.
– Ничего я не буду пить из твоей руки! А, ты хочешь отравить меня, верно? А потом сбежать к своему любовничку в «Херсонес»! И давно вы вместе? Сколько времени ты отдаёшься ему, когда моя половина спит? Почему я не могу убить вас обоих, почему-у?!
– Что ж, ты не оставляешь мне выбора.
– Не понял, зачем нам сковородка?
– Спи уже…
…На ужин мне пришлось идти одному, поскольку Диня категорически отказывался просыпаться. Настолько категорически, что дважды послал меня древнеегипетским матом, пинаясь ногами. Тянуть его с кровати не было смысла: в конце концов, его топливо – не еда, а питьё. Причём вполне себе конкретное, если вы меня поняли.
Когда я вышел в сад, то за столом ещё никого не было, а хромой Сосо только-только начинал расставлять тарелки. Попытки ему помочь он воспринимал исключительно по-японски, то есть как прямое посягательство на его работу. После пары попыток, закончившихся недовольным рычанием и оскалом зубов, я перестал лезть в это дело. Нет проблем, не хочет – не надо, не буду.
У меня было примерно с полчаса свободного времени, которое я успешно потратил на рисование. Не то чтобы там создавал какие-то сложные композиции, скорее, это можно было называть бытовыми зарисовками. В конце концов, я рисую для себя, в союз художников не подрываюсь, там иные критерии, а мне достаточно фиксации того, что я видел своими глазами и чему был свидетель.
Да, можно всё снимать на фотоаппарат или сотовый, как, кстати, вышеупомянутые японцы и делают, но рисование – это совсем другое. Рука, мозг и творческое восприятие реальности у человека рисующего абсолютно отлично от фотографического взгляда.
И нет, я вовсе не хочу принижать их труд, просто лично для меня один рисунок Пикассо дороже, чем целый альбом фотографий пражского гения Яна Саудека. Причём я сознательно указал того мастера фото, который мне самому очень и очень нравится.
Пусть даже он сложен в восприятии, не скрепен, бездуховен, противоречив, балансирует на грани махровой пошлости и чистого искусства, но он шикарен. Просто признаём это. И Пикассо гений, и Нестеров, и Матисс, и Серов, и Модильяни, и Коровин, и Дали, а в ряде моментов даже всеми ругаемый Малевич с «Чёрным квадратом»! Его прогрессивные идеи в производственной одежде, в цветовом восприятии профессий, в дизайне быта беззастенчиво используются всем миром до сих пор. Помните оранжевые жилеты работников дороги? Так вот это заслуга того самого Казимира Малевича.
Поэтому, когда какой-нибудь левый уродец в Сети вопрошает, какое право я имею судить, – так только то, что мне дало ОБРАЗОВАНИЕ, а всё остальное – чистой воды вкусовщина, уж простите! Или не прощайте, мне оно без разницы. Если кто-то в упор не хочет видеть богатств окружающего его мира, вряд ли я в этом виноват…
– Как прошёл день, дорогой друг? – в саду появился замотанный Герман. – Вижу, что ты, счастливчик, побывал в битвах, в то время как мне пришлось корпеть над бумажной работой…
Я едва-едва успел более-менее детально рассказать ему о нашем походе и авантюре с капитанской фуражкой великого писателя, как к общему столу вышла Светлана Гребнева:
– О, боги! Да вы весь в синяках! Кто это сделал? Просто ткните пальцем, и я сама вырву ему кадык, переломаю все кости, выколю глаза, отрежу детородные органы, а тело сожгу на медленном огне, наслаждаясь его криками и капающими в костёр слезами…
Обычно такая кровожадность ей не свойственна, но увы, каждый раз я узнаю нашу прекрасную Афродиту Таврическую с иной стороны. И как ни странно, меня это скорее восхищает, чем пугает. Нет, если совсем честно, то и пугает, конечно, тоже. Мне даже кажется понятным, почему она до сих пор не замужем, или я сам себя накручиваю?
– Мне повторить свой вопрос для тупых или задумчивых?
Короче, как вы уже все поняли, я ещё раз со всеми деталями и уточняющими моментами был вынужден пересказать историю похода в эксклюзивный музей Грина в центре Феодосии. Не то чтобы так уж сложно, скорее нудно и уже немножечко лень. Но с Гребневой не поспоришь, она таких вещей на дух не прощает.
– Диня спит, просил передать, чтобы начинали без него.
– Крымский ужин без вина? – сморщила носик Светлана. – Иосиф был бы в шоке…
– Он предпочитал курение, – рассудительно напомнил Герман. – Приступим же к трапезе, которую нам даровали боги за те же деньги, что мы им заработали!
На этот раз кроме овощей и фруктов на столе была ещё и гора жаренной в масле чёрноморской барабули вперемешку со ставридой. Рыбу приготовили так, что при наличии здоровых зубов её можно было есть с костями. Голову и хвост отбрасывай, а хребет и рёбра – чистый кальций, полезный для организма. И вкусно же!
Я даже как-то увлёкся, почувствовав себя котом. Но мои друзья особого энтузиазма не проявили. Наша глава отдела росписи древнегреческих ваз за обедом и завтраком ела по крошкам, а уж на ужин, перед сном, вообще чаще всего ограничивалась стаканом воды, или разбавленного красного вина, но его сейчас на столе не было. А так она была крайне разборчива в еде и всегда следила за фигурой. Запомните, дамы!
Великан Земнов любую