Фантастика 2026-155 - Николай Алексеевич Некрасов

— Дела у прокурора, — сказал дежурную шутку Пироженко. — А у нас есть лимончик и хороший черный чай, а не бревна с мусором.

— У нас несколько мертвых конструкторов автомобилей. И ни одной рабочей версии, кто их убил, — сказал я.

— Вот это уже интересно, — обрадовался Рябинин. — И что там? Введите меня побыстрее в курс дела. Хочется уже в строй.

— Может отдохнешь после дороги? — предложил я.

— Ни в коем случае. Я уже устал от отдыха. К тому же мне надо отвлечься. Сами понимаете, похороны родного человека тяжелая работенка.

— Как там Оля поживает? Когда ты ее уже перевезешь в Ленинград?

Рябинин переехал в город на Неве по служебному переводу, который оформил наш Мэгре по моей рекомендации, а свою невесту Олю оставил во Мглове до того момента, пока прочно не обоснуется на новом месте. Прошло несколько месяцев, но Оля все не приезжала, а тут во Мглове у него умерла мама, и на плечи Оли легли предварительные хлопоты по организации похорон.

— Надеюсь, что через пару недель, и она уже будет в Ленинграде. Готовится к переезду сейчас. Но давай об этом вечером за кружкой другой Жигулевского.

— Я предпочитаю Бархатное, — сказал неожиданно Пироженко.

— Можно конечно и Бархатное, но лучше всего Жигулевское, — сказал Рябинин. — А сейчас рассказывайте про ваших конструкторов.

Пироженко разлил чай по кружкам. Я взял свою и приступил к рассказу.

Я подробно рассказал о двух убийствах конструкторов Самоделкиных, о наших наработках, линиях расследованиях, отсутствии подозреваемых, а самое главное об убийстве доктора Шубика и о моей схватке с предполагаемым убийцей. Рябинин слушал завороженно, его рыжие волосы хаотично торчали клочками в разные стороны. Во время рассказа он несколько раз пытался их поправить, но они продолжали непослушно топорщиться.

— А у вас тут не соскучишься, — сказал он в конце моего рассказа. — Уже не терпится приступить к делу. Какие у нас планы? Что мне делать?

Я попросил его не торопиться, а пока ознакомиться с делом. После этого отправился к Амбарову доложить об убийстве доктора Шубика. Когда я вошел, предварительно постучавшись, Мэгре с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, он прикрыл трубку рукой и попросил подождать, после чего продолжил разговор. Через пару минут положил трубку на рычаги и выжидательное уставился. Я тут же рассказал о последних событиях и о том, как чуть было не задержал потенциального убийцу. Амбаров молча выслушал меня и сказал:

— Получается этот доктор Шубик играл какую-то ключевую роль в убийствах конструкторов. Он вероятно знал убийцу. Представлял для него угрозу. Вот тот и решил его убить.

— Вероятно так. Только у нас сейчас нет никаких зацепок.

— Ладно. Дождемся отчета криминалистов. После этого надо проработать всех друзей и знакомых Шубика и искать общих знакомых с Тапочкиным и Колмыковым.

— Я поручу это Рябинину, — сказал я.

— Никита вернулся. Хорошая новость. Срочно его подключай к расследованию.

— Меня настораживает еще одна персона.

Я рассказал о журналисте Овсянникове, который посещал всех убитых конструкторов, а также других Самоделкиных.

— Надо найти этого журналиста, — сказал Амбаров.

— Я тогда пока займусь этим вопросом.

— Еще вернитесь к протоколу осмотра квартиры Тапочина. Там все чисто, ничего не нашли. Но мне это не нравится. Слишком уж гладко. Может сам съездишь, свежий взгляд — это будет очень полезно.

— Так точно. Загляну к Тапочину, поговорю с соседями.

— И надо найти его мастерскую. Где-то он свою Диану хранил. В общем, не буду вас учить, как следствие вести, вы итак все знаете. Идите, работайте.

— Есть, — я вышел из кабинета Амбарова.

Теперь мне предстояло устроить охоту на журналиста Овсянникова, но я понятия не имел с какой стороны подступиться к этому вопросы. Прозвон журналов и газет ничего не дал. Нигде этот товарищ не работал, но все-таки он умудрился втереться в доверие к Самоделкиным. Значит, журналист как минимум показывал удостоверение и либо оно поддельное, что вполне реально, либо он козырял удостоверением Союза Журналистов. Такой документ располагает к откровенности.

Я вернулся в кабинет и сразу озадачил Рябинана работой, хочет приступить к следствию, так пусть приступает.

Сам же я позвонил в справочную и узнал телефонный номер Ленинградской организации Союза журналистов СССР. Записал нужный мне номер и тут же набрал его. После долгих телефонных гудков трубку подняли и ответил мне приятный женский голос. Я представился и поинтересовался, состоит ли у них в организации человек по фамилии Овсянников. Женский голос ответил, что этот вопрос надо уточнить, а на уточнение нужно время. Сейчас она прямо с ходу затрудняется ответить. Я спросил, можно ли подъехать, чтобы разобраться в вопросе на месте. Она ответила, что безусловно можно и продиктовала адрес. Я записал его и уточнил, к кому мне обратиться на месте. Женщина ответила, что к ней, а зовут ее Анастасия Голова, секретарь Ленинградской организации Союза Журналистов СССР. Я поблагодарил ее и попросил подготовить справку по Овсянникову, а я буду через полчаса. После чего повесил трубку.

Теперь надо было определиться с словесным портретом журналиста Овсянникова. Мало ли в Союзе Журналистов несколько членов с такой фамилией. Запутаемся и пойдем по ложному следу.

Я забрал у Рябинина папку с делом и нашел описание журналиста, составленное со слов конструкторов Дятлова и Геншина. Овсянников метр восемьдесят роста, массивный мужчина, полный, русые волосы, широко расставленные глаза, большой мясистый нос, чуть скошенный набок, словно его сломали во время боксерского поединка. Никаких других особых примет в описании не содержалось. Но мне и этого хватило.

— Со мной поедешь, — сказал я Рябинину. — Заодно задачи тебе нарежу на ближайшее время.

Союз Журналистов Ленинградская организация располагался Невском проспекте в доме номер семьдесят в двух шагах от набережной реки Фонтанки. Удобное местоположение, можно встретиться в Союзе, поговорить с нужными людьми, прогуляться хоть по Невскому, хоть в Летнем саду, зайти выпить в одно из кафе на Невском. Я давно заметил, что места для творческой интеллигенции располагаются в удобном положении от злачных мест. Одно с другим всегда рука об руку идет.

Машину оставили возле трехэтажного бежевого здания. До Революции здесь находился особняк генерала от артиллерии Ивана Онуфриевича Сухозанета, героя войны с Наполеоном,