Максим Хорсун - Зона Посещения. Бродяга Дик

Ускорение неделикатно толкнуло Ким в грудь. Она охнула, откинулась на спинку кресла и прижала к себе камеру, чтобы та не выскользнула из рук. Рывком повернулась к водителю, но негодовать или задавать вопросы не посмела: она увидела, что сержант напряженно наклонился над штурвалом и на его висках вздулись вены. «Галошу» на мгновение накрыла тень. Огненный дождь из брызг расплавленного металла обрушился на шоссе. Водитель дернул штурвал, и транспорт резко ушел на правую сторону, смяв поддерживающим полем пару гнилых фанерных ящиков из-под рассады, что валялись посреди дороги.

Ким увидела, что перед «галошей» низко над шоссе несется вертолет. За вертолетом тянется шлейф черного жирного дыма, а на асфальт сыплются ослепительно сверкающие искры и куски обшивки.

Водитель снова крутанул штурвал, «галоша» рванула на противоположную сторону шоссе. В борт что-то звонко ударило, словно тяжелым половником врезали по днищу глубокой кастрюли, и в кабине сейчас же возник сквозняк. Струя горячего воздуха разметала Ким волосы.

Вертолет тем временем достиг болотца и стал, раскачиваясь, снижаться; пилот изо всех сил боролся, чтобы машина не перешла в авторотацию. Ким с отчаянным упрямством схватилась за камеру, принялась делать снимок за снимком, не глядя в видоискатель.

И снова что-то тяжело клюнуло в борт. В кабине сейчас же завоняло гарью. Водитель матюгнулся и ударил по тормозам, но было поздно сбавлять ход: поддерживающее поле исчезло. «Галоша» со скрежетом легла брюхом на асфальт, пошла юзом, перевернулась через крышу раз, другой и замерла у обочины в облаке едкого дыма.

Первым делом Ким нащупала камеру, затем – планшет. Сунула свое добро в рюкзак, потом уже занялась собой. Она была цела, ремни безопасности выдержали, хотя в момент самой суровой болтанки они казались не мягче стальных прутов, и на теле под ними наверняка появятся синяки. Водитель отключился: его ремни сплоховали, и сержант все-таки приложился лбом о штурвал.

Ким отстегнулась, подхватила рюкзак и выбралась из кресла. «Галоша» лежала на боку, в кабине царил бедлам. Поручик оказался вместе со своим креслом наверху, его кровь тяжелой капелью барабанила возле ног Ким.

– Открой аварийный люк, – неожиданно спокойным и твердым голосом проговорил раненый. – Поверни ручку, справа от тебя. Выбирайся из «галоши».

Ким потянулась к поручику. На его груди чернела обширная рана, осколки ребер выпирали сквозь гимнастерку.

– Оставь меня, – потребовал вояка. А потом, когда Ким отступила, добавил: – Добро пожаловать в Хармонт. Рви отсюда когти, пока не поздно…

Хромированная ручка легко повернулась. Створка люка сама распахнулась наружу.

– Стой! – потребовали из задымленной глубины кабины. – Куда, дура, намылилась? Срежут очередью!

Она растерялась. Уставилась в открытый люк, сквозь который виднелась рытвина со стоячей водой, пересекающая шоссе поперек, и похожие на моток спутанной проволоки ветви кустарников.

Гулко зачастил пулемет. Над шоссе взвизгнуло. Ударило, точно кувалдой, в крышу «галоши».

Ким окатило волной жара. В крыше возникло пылающее багровым пятно. Через миг это пятно взорвалось тысячью капель расплавленной стали. Плазменный шнур взвился в кабине, превращая нутро военного транспорта в огненную ловушку.

Ким так и не поняла, как она оказалась снаружи «галоши». Только-только стояла, охваченная ужасом и беспомощностью, на пути раскаленных брызг, и вот уже лежит на шоссе, ощущая всем телом, как содрогается асфальт.

Черная бронированная громадина с треском проломилась сквозь переплетение омертвевших ветвей. Натужно выли сервомеханизмы, переставляя тяжелые механические лапы, вооруженные для лучшего захвата полуметровыми когтями.

Сторожевой робот вышел на шоссе. Проследовал, сотрясая дорожное полотно, к охваченной огнем «галоше». Ким вскинула камеру и, лежа на спине, стала судорожно жать на спуск. Робот развернулся в нескольких метрах от нее. С правого борта ударил пулемет. Ослепительно-белый трассер расчертил задымленное пространство. Одно дерево из ряда потерявших листву акаций упало, перерубленное очередью.

Отстрелявшись, робот повернулся к Ким. Что-то клацнуло, затем усиленный динамиками голос проговорил:

– Страж находится в автономном режиме. Через десять секунд начнется идентификация вашей личности. Пожалуйста, смотрите на красный свет и не двигайтесь в течение минуты.

У основания шеи робота вспыхнул красный огонек. Ким опустила камеру и послушно уставилась на свет. Время застыло. Неподалеку вышагивал, ломая сухие ветви, второй сторожевой робот. Еще несколько раз звучали короткие очереди, один раз вроде кто-то закричал. Внутри «галоши» бушевало пламя, и Ким старалась не думать о своих спутниках, чьи жизни оборвались внезапно и без весомой причины на загаженном шоссе в загаженном пригороде, на подъезде к провинциальному городишке, который традиционно бестолковым велением небес был возведен в ранг чуть ли не пупа Земли.

– Идентификация не удалась, – сообщил робот. – Все орудия наведены на вас. Через десять секунд начнется повторная идентификация вашей личности. Пожалуйста, смотрите на красный свет и не двигайтесь в течение минуты.

Ким вытряхнула содержимое рюкзака на асфальт. Торопливо разгребла кучу, отбрасывая в стороны хрустящие пакеты и небрежно сложенные вещи.

– Повторяю: не двигайтесь, – робот приблизился к Ким на шаг. Блок пулеметных стволов, нацеленный на журналистку, пришел в движение. – Отказ сотрудничать будет расценен как агрессивное действие.

Но Ким уже нашла, что искала. Дрожащие, испачканные сажей и кровью пальцы подхватили скользкий пластиковый бейдж.

– Кимберли Стюарт, «Дейли Телеграф»! – она поняла, что показывает роботу обратную сторону бейджа, и торопливо перевернула карточку. – Кимберли Стюарт! Я нахожусь на редакционном задании, и всякое противодействие мне приравнивается к противодействию должностному лицу.

В динамиках снова щелкнуло, и новый голос проговорил:

– Говорит центр управления. Мы видим вас на мониторах, мисс Стюарт. Помощь прибудет через шесть минут. В целях вашей безопасности не отходите от стража. Спасибо.

Робот сделал к Ким еще два шага, навис над ней воняющим пороховой гарью и горячим железом колоссом.

Ким опасливо поглядела на «галошу», затем повернулась к стражу:

– Вы слышите меня? Они могут быть еще живы. Помогите им.

Центр управления молчал. Робот тоже молчал, его брат-близнец по-прежнему расхаживал, сотрясая землю. Тогда Ким сфотографировала охваченный огнем военный транспорт. Получился отличный по композиции и свету кадр, жаль, в редакции никого таким художеством не удивишь. Баксов двадцать пять заплатят, не больше, или мистер Пибоди горящих «галош» не видел?..