Александр Задорожный - Проклятое созвездие

— Куда теперь? — спросил Дерк.

— Вон к тем горам, — Скайт показал на гребень из острых как пики скал.

— Почему туда?

— Потому, что если бы плоскость пространственного искажения в той стороне приближалась к поверхности планетоида, то верхушки у этих скал были бы срезаны.

— Хорошо, — согласился Дерк.

Звездолет плавно двинулся в указанном направлении. Он словно скользил над холодным камнем малой планеты, ставшей последним пристанищем для множества кораблей и их экипажей.

Равнина до скал походила;валку старых машин. Их искореженные корпуса, разорванные перепадом гравитационных сил на границе искривленного пространства, лежали повсюду, став надгробием для своих владельцев. В основном здесь лежали останки тех, кто летел в

Энвантинент за добычей, в надежде заработать хорошие деньги на оставшемся от прошлой войны вооружении. Они использовали пролом в планетоиде, чтобы не попасть в первую область искривленного пространства и пролететь на другую сторону, но при выходе из ущелья их корабли попадали в ловушку, и Энвантинент жестко расправлялся с непрошеными гостями.

— Жуткое место, — произнес Эбл, когда «Триумф» проходил мимо раздавленного и покрытого ржавчиной фюзеляжа какого-то корабля.

— Совершенно верно, в таких местах полно привидений и призраков, — согласился Дерк Улиткинс. Его голос был тих и таинственен. — Особенно здесь, в Энвантиненте, откуда душам умерших невозможно выбраться. Вот они и остаются навеки запертыми на своих кораблях, ставших для них могилами.

— Не отвлекайся, если не хочешь присоединиться к их мрачной компании, — остановил напарника Скайт.

Дерк замолчал. А Эбл не стал продолжать этот разговор, он лишь с напряженным интересом провожал взглядом корпуса звездолетов, встречающиеся на пути «Триумфа», как будто старался увидеть в каком-нибудь из иллюминаторов бледное лицо капитана погибшего корабля, обреченного навеки остаться пленником в этом изуродованном мире.

«Триумф» миновал кладбище кораблей, перелетел через хребет в том месте, где верхушки гор были самыми низкими, и выбрался в открытое пространство за планетоидом.

Яркий свет сотен прожекторов заливал площадь перед Центральным Плобитаунским Дворцом Культуры, где проходил первый после двадцатилетнего перерыва концерт рок-группы «Бешеная игуана».

Изнутри стеклянные фасады концертного зала освещались разноцветными вспышками светотехники. Толстое оконное стекло не могло заглушить энергичного музыкального ритма. Необузданный драйв гитар «Бешеной игуаны» с умопомрачительной дробью барабанов пробивался из зала наружу, где толпилось множество поклонников, которым не удалось попасть внутрь. В воздухе над крышей кружили флаеры и геликоптеры. Многочисленные полицейские для поддержания порядка плотным кольцом окружили здание. Шла заключительная часть концерта. Группа под занавес исполняла свои знаменитые хиты: «Плюнь смерти в лицо» и «Убей или будешь убит». Из Дворца Культуры вместе с грохотом барабанов, воплем солиста и аккордами музыки доносились крики возбужденной толпы зрителей.

Полицейские возле дверей принялись понемногу оттеснять собравшихся на улице, очищая проходы к станциям метро, пневмопоездам и стоянкам машин. Теперь основной задачей полиции было обеспечить движение народа с концерта и порядок на улицах.

В просторном зале Дворца Культуры, перед высокой эстрадой волновалось море народа. Люди в экстазе тянули руки вверх, к своим кумирам, что дарили им минуты счастья, и те платили поклонникам тем же, выкладываясь по полной программе. Солист «Игуаны» был уже не так молод, как двадцать лет назад, но эти двадцать лет, прошедших с последнего концерта группы, нисколько не отразились на его подвижности. Его неизменный красный шарф по-прежнему развевался за своим хозяином, как флаг, когда солист с диким воплем пробегал вдоль эстрады с одного края до другого. Солист прыгал и бегал по сцене, ничуть не хуже, чем когда был молод. Казалось, что года только прибавили его голосу энергии и мощи. А накопленный жизненный опыт позволял улавливать малейшие перемены в настроении толпы. И сама музыка «Бешеной игуаны» стала насыщенней и глубже. Возможно, это являлось результатом применения новых музыкальных инструментов и технологий, но скорее всего сами музыканты стали серьезней за прошедшее время.

Первые поклонники группы — бывшие мальчишки и девчонки сейчас сами стали мамами и папами. Кто-то из них занимается серьезными делами, имеет многомиллионный бизнес, кто-то пошел в политику. Но, даже повзрослев, они по-прежнему с замиранием сердца слушают знакомые аккорды любимой музыки. Вот и сейчас в зале Центрального Плобитаунского Дворца Культуры много взрослых людей. Кто-то пришел сюда уже со своими детьми и вместе с молодым поколением прыгает в толпе под эстрадой, в азарте тянет руки вверх.

Напротив сцены в нескольких ложах, которые закрывают толстые пуленепробиваемые стекла, находятся известные личности. Часть из них прибыла на концерт не потому, что является поклонником «Бешеной игуаны», а преследуя сугубо конъюнктурные, политические цели. Среди находящихся за пуленепробиваемым стеклом можно отыскать и Джеймса Хэнка — комиссара города, и Ивана Штиха — Нового Императора, посетившего Плобой с частным визитом. Толстые стекла не позволяют им насладиться живым звуком, поэтому они все сидят в наушниках.

Раздались последние аккорды, после чего солист попрощался, снял с себя красный шарф и, кинув его в толпу, покинул сцену. Шарф вмиг был разорван сотнями рук на мелкие клочки. Люди еще несколько минут кричали, хлопали и свистели, пытаясь вызвать на сцену своих кумиров. Но те так больше и не появились. Лампы светомузыки погасли. Шоу закончилось.

Постепенно народ потянулся к выходу.

К одному из многочисленных выходов концертного зала, который оцепило плотное кольцо полицейских, подлетел черный имперский флаер с короной на дверце. Личная охрана Императора, состоящая из нескольких десятков здоровяков в одинаковых черных костюмах, расположилась вдоль всего прохода от концертного зала до дверцы лимузина. Телохранители напряженно вертели коротко стриженными головами и нервно придерживали отвороты пиджаков. Всего в двух шагах от свободного прохода полицейские с трудом сдерживали толпу народа. Возбужденные после концерта люди, крича и горланя песни любимой группы, напирали на ограждения. В бурлящей толпе мелькали кинокамеры и фотоаппараты журналистов, пытавшихся поймать момент выхода Императора. Вверху стрекотали полицейские геликоптеры и флаеры телевизионщиков.