"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

- Ты его простишь?

- Сам посуди, - я прикрыла глаза, как раз подул свежий ветерок, — вот если бы ты оказался на его месте? Твою жену похитили, она добровольно, не сопротивляясь плыла с ним на корабле, не просила защиты у капитана, жила в одной каюте с другим мужчиной, что бы ты сделал и подумал? - я резко посмотрела в лицо Джейку и тот смутился.

- Но ты же память потеряла, - нашёл он за что зацепиться.

- Так-то оно так. А вдруг я также успешно забыла то, что со мной мог делать этот ненормальный похититель? Свалился же мне он, как снег на голову. Откуда только взялся? - покачала я головой. - И мало ли, что он там наболтал при допросе? Я обо всё этом подумала, когда уже приехала сюда.

Мы немного помолчали.

- Если я нужна Николасу, он меня найдёт. Если нет, то ты же дашь мне место лекаря в Лечебнице?

- Ты ещё спрашиваешь? - воскликнул Джейк и возбуждённо вскочил на ноги, - да я буду самым счастливым градоправителем из всех, если ко мне вернётся такой гениальный лекарь!

Я рассмеялась его энтузиазму и тут из дома вышла Мила, я подмигнула девчушке и встала со словами:

- Приглашаю вас, эр Джейк, отужинать с нами, если вы не спешите, конечно?

- С удовольствием, - улыбнулся мужчина.

- Заодно расскажете, как дела с Коробкой, слышала, что вы её закрыли полностью и детей без опекунов как-то хитро пристраиваете к разным мастерам и доплачиваете за их обучение?

- О да, эта светлая мысль мне пришла, благодаря вашему примеру с Лечебницей. А Коробку я решил полностью разобрать и построить школу для детей обычных горожан.

Вот так, беседуя о жизни и изменениях в городе, мы вошли в дом, где нас ждал вкусный горячий взвар с мёдом и мятой.

Николас стоял около домика Ярроу и смотрел на окна, в которых горел мягкий тёплый свет.

Шёл дождь и его холодные струи стекали по лицу, но Ник не обращал на это никакого внимания.

Сделав уверенный шаг во внутренний дворик, он поднялся на крыльцо и стукнул пару раз в дверь.

- Кто там? - раздался до боли знакомый голос.

- Я, - ответил он, и с другой стороны вдруг наступила тишина. Секунда... другая... и дверь медленно отворилась.

На него смотрели грустные синие глаза.

- Пустишь? - спросил он Яру, и она спокойно распахнула створку шире, отходя в сторону. Он шагнул внутрь помещения и домашнее тепло тут же окутало его с ног до головы.

Ярроу отошла к печи и замерла в ожидании, сцепив руки перед округлившимся животом.

Ник застыл на месте, забыв, что дверь открыта и тепло стремительно уходит из дома: настолько беззащитно и ранимо выглядела эту хрупкая, но такая отважная и сильная женщина. А он ведь может потерять её навсегда...

Николас повернулся и тщательно, неторопливо прикрыл дверь, сам же в это мгновение пытался понять была ли на лице Ярроу радость, когда она увидела его. И по всему выходило, что его жена умеет прекрасно держать лицо. Либо она его уже разлюбила и ничего к нему не испытывала...

За долгие бессонные ночи он отрепетировал десятки, сотни речей – от язвительных сентенций до самых ласковых признаний. Сейчас же, когда пришло время сказать хоть что-то, Ник не мог вспомнить ни одной заготовленной речи. Он совершенно не представлял, что может сказать сейчас своей жене.

- А где дети? - спросил он, оборачиваясь и окидывая небольшой домик взглядом.

- Они остались в новом доме Рика и Тика, - ответила Яра спокойно, - а я вернулась сюда, у меня много лекарственных трав не разобрано, некогда отдыхать.

Ник покивал головой (в этом вся его Ярроу - каждая минута наполнена стремлением созидать), и снял промокший плащ.

- Можно? - спросил он, кивая на крючок у двери.

- Конечно, - кивнула любимая женщина и развернулась к печи, - взвар будешь? Листья смородины и малины с сушёными ягодами и мёдом для сладости. Не хватало, чтобы ты простудился.

- Я недостоин твоей заботы.

После этих слов Ярроу резко вскинула голову и посмотрела ему в глаза.

- Не люблю, когда люди болеют, - ответила она и повернулась к печке. - Как поживаешь? - спросила она, ссыпая листочки в чайник.

- Если бы я не был ослом, – тихо усмехнулся он, присаживаясь на скамью, обитую мягкой тканью, – наша разлука не затянулась бы настолько. Её бы вообще не было. И, тем не менее, поняв, что ты нужна мне, я терял время даром, проведя целую седмицу в размышлениях, как мы сможем жить дальше, если мне все-таки удастся тебя найти. Так что я неплохо живу – учитывая, что с момента твоего отъезда я жив лишь наполовину.

Яра повернулась к нему и, поставив чайничек на стол, вскинула на него большие глаза, в которых стояли слёзы.

- Мы могли бы сейчас помириться и притвориться, что ничего не случилось, но тогда страх и недоверие навсегда останутся с нами. Они будут преследовать нас каждый раз, когда случится что-нибудь необычное, и мы никогда не сможем доверять друг другу. Мы будем неверно истолковывать слова и поступки друг друга, старые раны начнут кровоточить, и в конце концов нам придётся расстаться. Я хочу, чтобы ты знала: в моей жизни никогда не было такой свободной в суждениях и поступках женщины, как ты. Я старался соответствовать. Не ограничивать. Даже то, что ты всё вспомнила, уже находясь в Бобхоа в Абу-баде и не помчалась ко мне сразу же, а взялась за лечение некоего аши Рашана, резануло мне по сердцу. Но потом я понял, что ты такая, какая есть: будешь спасать и лечить, забыв о сне и еде. Мне нужно было осознать это давным-давно. У тебя на первом месте всегда будет спасение чьей-то жизни. И я готов жить с этим знанием, лишь бы ты была рядом.

Ярроу молча достала чашки и разлила в них тонкой струйкой взвар. Одуряюще вкусно запахло летом и ягодами... Николас на мгновение прикрыл глаза, вдыхая пьянящий аромат. Одну из чаш Ярроу поставила перед ним и сказала:

- На первом месте семья, Николас. А сразу я не могла уплыть к тебе, потому что корабль, шедший в Ляйле, должен был приплыть лишь через седмицу. Вот так всё просто. И ты прав: хорошо, что мы