Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Радомир? — предложила Самира. — Тогда сделай ты. Лекарство. В твоих руках лекарство. Оно необходимо нам всем. Я тоже приму.

Из рюкзака появилась небольшая склянка с антидотом, и я отвинтила крышку, пока Радомир не успел насильно напоить Северину. В ее глазах застыло мерзкое, липкое ощущение беспомощности, у меня по позвоночнику пробежал холодок. Я помнила. Не так, как недавние события, но где-то глубоко в подсознании застыли жуткие образы кровавого ритуала. Тогда малышке требовалась забота, тогда она не умела говорить «нет», тогда все решали за нее. Сейчас я плеснула Северине в рот сыворотку и поспешно спрятала ее обратно в рюкзак.

Колонны так часто подпирали потолок, будто он норовил обрушиться нам на головы. Или мне так показалось из-за оглушающей тишины, которая образовалась в неуютном помещении.

— А девочка полна сюрпризов, — развеселилась Самира и задорно подмигнула Тристану.

Северина неуверенно приподнялась на локтях и размяла шею. Антидот действовал стремительно, несмотря на медленный ток крови в вампирских телах. Ведь алхимия подчинялась другим законам. Как и совсем недавно Эб, Северина выглядела посвежевшей, будто организм очистился не только от яда. Осталось выяснить один вопрос: сколько продлится эффект?

— Слюна бухгальера парализует меня очень на долго, — тихо поделилась она. — Я не так часто попадалась… но каждый раз после мне нужно было немедленно выйти на охоту.

— Мы как раз ждем, когда ты выпьешь крови, — нетерпеливо заявила Самира.

Тогда все посмотрели на Радомира, он протянул Северине руку, сцепил их ладони замком — пробирка исчезла — рванул вампиршу на себя, завалил на плечо, и в несколько широких шагов очутился у выхода. Я растерялась, вскочила с места, подалась следом.

Неужели он бросит меня одну? Точнее среди этих… жертв алхимии.

Но не посмела его окликнуть. Увидела лишь, как промелькнул его силуэт около стеклянного лифта, как тот поплыл вверх.

— Просто отпустишь ее? — взвилась Эдита. Вопреки ожиданиям, она не схватилась за арбалет и не послала Гарма в погоню.

— Я отпустила его, — парировала Самира. — Как ты и хотела. А Северина уже не станет прежней. Но ты не видишь квинтэссенции их душ, охотница. Потому не уверена, что Северина Кос выпьет кровавый состав. Я же вижу дар даже в этих пробирках. — Она указала на мой рюкзак, где прятались еще несколько пар томатных образцов. — А девочка тут. И ее алхимия с ней. Значит, все так, как должно быть.

— Допустим, — раздраженно согласилась Эдита. Чувства матери боролись в ней с желаниями охотника.

Но ведь… Северина не нападала на Радомира. А значит, Эдита до сих пор вела какую-то игру. Притворялась, что расстроена побегом парочки.

— Иди за мной, Алис-с-са, — проворковала Самира, а я вздрогнула от того, как она протянула мое имя. Совсем как Тристан…

Лиза: каналы Калининграда, река Преголя

Очнулась я, лишь когда ноги вынесли на середину замерзшего Верхнего пруда. Слабый лед чудом держал вампирское тело, не обремененное человеческой пищей. В полыньях мельтешили утки, и так же сноровисто мелькали мысли в гудящей голове. Будто бы сами по себе, будто бы действительно не мои.

По щекам ползли слезы, но не обжигали, не холодили, лишь щекотали нежную бархатистую кожу и напоминали, что придется пить жесткую воду или научиться охотиться, чтобы пополнить запасы влаги.

Не потому ли я ринулась к пруду? Нет. Мне хотелось убежать от слов Эба туда, где он меня не достанет! Я не Ирис! И никогда ею не стану.

Образ отца стоял перед внутренним взором, как кость в горле. Но стоило признаться самой себе — я не помнила его рядом с матерью. Сколько ни хватала за хвост моменты прошлого, подставляя мокрые щеки ветру, не находила общих семейных праздников. Зато видела грустное, будто постоянно извиняющееся лицо матери. Она и хотела бы дать мне все сразу: внимание, заботу, любовь, достаток — но ее одной не хватало. Я всегда получала на дни рождения те подарки, которые ждала, и всегда знала им цену. Ведь мама часто плакала вечерами на кухне после тяжелой смены на консервном заводе.

Где в это время находился папа?

«А его и не было никогда», — послышался словно наяву голос мамы. А затем другой раз: — «Сердечный приступ». — И новая версия чуть позже, когда я уезжала учиться в Калининград из родного городишки: — «Он любил выпить. И за талией следил, чтобы на должность подходить. Презентабельность, улыбка. Нас с тобой как раз из роддома выписали. Праздновал. И средства для похудения запивал из того же стакана. Скончался в реанимации. Химическая реакция».

— Химическая реакция, — повторила я одними губами, но отчего-то птицы встрепенулись, оглушительно захлопали крыльями и взмыли к ярко-синему небу, которое виднелось в прорехе между серых туч. — Химическая реакция в крови. Какая ирония.

— Лиз, — позвал Эб с берега. Он сидел на кованой оградке, смешно растопырив ноги, но мне не хотелось смеяться.

И что Ирис нашла в худощавых икрах, острых локтях и тонких чертах его лица? Мне достался далеко не весь ее опыт. Лишь тот кусочек, которого так не хватало! Я жаждала обнаружить в себе суперспособность, но получила нечто более ценное. Кирпичик личности, вмещающий отцовское тепло и заботу. В последнее время по-настоящему заботился обо мне лишь один нелюдь. Эб же пытался разбудить во мне Ирис, старался вернуть свою возлюбленную, не готовый отпустить на покой. Он вовсе не собирался узнавать меня настоящую, а постоянно сравнивал, чтобы уловить несоответствие между моими воспоминаниями и тем, что он каким-то образом прознал о Елизавете Рыжовой.

Эб широко расставил руки, намекая, что поймает меня в объятия, и хищно улыбнулся, проверив языком остроту зубов.

— Разбежался, — пробубнила я и со злостью показала ему язык.

Точнее, это мне никак не разбежаться по неверному льду, но эгоистичному поганцу знать подробности не обязательно. Пусть сам догадается, что я поняла его мотивы! И ни за что не вернусь с ним в восточный штаб.

— Ни за что, Эб. Я не Ирис. Спасибо, что показал мне ее дар. — По щеке скатилась слеза, сверкнула в луче солнца, которое прорвалось в ту небольшую дыру на небе. — Теперь я знаю, что потеряла. Знаю, как бывает иначе. И точно знаю, чего не хочу! Не хочу тебя больше видеть! Спасибо и прощай.

Шаг назад совпал с громким треском, будто лопнуло капроновое полотно под свеженаточенными ноготками. Ноги ухнули в пустоту, и