Рон Хаббард - Поле битвы — Земля [Поле боя — Земля]

— Принц Даннелдин! Принц Даннелдин! Проснись! Проснись!

… Даннелдин впервые за последние двое суток безмятежно спал под теплым одеялом. Мальчик зажег свечу. Так-так… Значит, теперь его именуют принцем. Прежде так обращались только к высокопоставленным. Его дядя, Глава клана фиргусов, был последним из Стюартов и, следовательно, приравнивался к королю, правда, сам он никогда не придавал этому обстоятельству какого-либо значения.

Пещеру залил слабый свет, и Даннелдин проснулся. Проступили каменные стены, скудная обстановка. Мальчик, промокший до костей, с сияющими черными глазами, оказался Битти Мак-Леодом.

— Твой сквайр Дуайт, значит, посылает твоей чести сообщение. Важное и срочное, как он сказал.

Странно, подумал Даннелдин, потянувшись к одежде. Сквайр Дуйат. Наверное, напарник его назвался вторым пилотом, а паренек просто такого слова не знал.

— Твое войско ожидает в горах. Твой сквайр торопит, говорит, что очень важно.

Даннелдин взглянул на часы. Значит, эфирное молчание закончилось! Наверняка море новостей. Он ведь еще и не знал, чем все закончилось на других рудных базах. Он натянул на себя форму пилота. Спокойнее… Время еще есть. Какая сумасшедшая была ночь. Они вместе с Дуайтом на двух самолетах доставили через океан глав кланов на торжество по случаю победы. Приземлились на ровной площадке в двух милях, чтобы не переполошить людей. Потом на лошадях сюда. Встретился с дядькой, Главой клана фиргусов, подняв того с постели, а глашатаи с факелами отправились в горы, чтобы созвать народ. Рудной базы в Корнуолле больше не существует. Теперь вся Англия свободна! Это было замечательно.

Глава клана очень любил племянника, фактически единственного наследника. Ему нравилась хватка паренька. Настоящий шотландец! Старик восхищенно выслушал рассказ любимца и одобрил его действия, подняв вверх большой палец. Пожурил немного за рискованную выходку: ребра-то зачем ломать?! Отдал распоряжение зажечь сигнальные факелы и трубить общий сбор. Потом Даннелдин отправился проведать возлюбленную и с порога спросил, согласна ли она выйти за него. Девушка радостно защебетала: о, да, да, да! И это было восхитительно. Потом он отправился передохнуть.

Мальчик схватил со стены палаш. Это было боевое и церемониальное оружие горных шотландцев. Битти сказал, что принц должен взять этот палаш с собой. Даннелдин наотрез отказался — не сейчас! Но когда увидел потухшие глазенки мальчика, уступил. Взял палаш в руки и торжественно протянул Битти:

— Согласен, но понесешь его ты.

Оружие было длиннее мальчика, но сколько радости! Почтительно и благоговейно Битти выпрямился и накинул себе на шею перевязь.

Даннелдин проверил снаряжение и вышел. Узкие проходы замка были забиты людьми. У мужчин за поясами боевые топорики. Люди были готовы к любому сражению, к любой работе. Никто не собирался прохлаждаться. Даннелдин вернулся домой! Всем объявили, что психлосы разбиты и теперь предстоит много потрудиться.

Наземная часть старинного замка, полностью разрушенная, не привлекала внимания разведдронов, веками пролетавших здесь. Говорили, что это — древняя резиденция шотландских королей. Подземелье же было колоссальных размеров, целый город-крепость. Двое воинов подвели Даннелдину нетерпеливо гарцующего коня. Все открыто и радостно улыбались своему принцу. Он вскочил в седло, усадив за спину Битти с мечом.

Шел дождь, надвигался шторм. Когда они прилетели, было совсем ясно, а теперь горизонт заволокло свинцовыми рваными тучами. Битти вдруг вспомнил конец важного сообщения:

— Твой сквайр еще, это, как его, сказал, что, мол, необходимо делать… какой-то слет.

Он говорил с акцентом, не так, как образованные шотландцы.

— Делать что?

— Я, это, точно не запомнил… Не понял слова, — оправдывался Битти. — Но вроде как… варенный слет…

— Может быть, аварийный взлет? — предположил Даннелдин.

— Точно! Так и наказал, мол, надо срочно делать!

Даннелдин пустил коня вскачь. Еще ни одной лошади никогда не удавалось отмахать две мили так стремительно. Они поднялись на вершину невысокого холма. Даннелдин тревожно огляделся: на земле был лишь один пассажирский самолет. Он спрыгнул с коня и бросил поводья мальчику. Распахнул дверцы самолета и приник к приемнику. Когда спустя минуту приземлился Дуайт, конь, испугавшись, вскинулся. Даннелдин подбежал к Дуайту.

— Взлетаем! — выкрикнул тот.

Радио все время молчало, никаких сообщений с компаунд-комплекса не поступало, Дуайт оставался дежурить. Двенадцатичасовой срок закончился. Но ни Роберт Лиса, ни другие пилоты не обнаруживали себя. Потом произошло следующее. Дуайт перехватил разговор психлосов, очень ясный и отчетливый. Очевидно, удаление не превышало тысячи миль.

— О чем же они переговаривались? — нетерпеливо спросил Даннелдин.

— Да я все записал, — доложил Дуайт и запустил диск.

«Нап, болван, проснись!»

Дуайт сказал, что сразу же направил к Даннелдину посыльного, а сам взлетел. Запись зафиксировала рев моторов его самолета. Диск продолжал вращаться.

— Бомбодрон? — поднял брови Даннелдин. — Зезет? Ну это их начальник по транспорту…

— Так вот он, оказывается, был на борту, — пояснил Дуайт. — Я поднял свою машину как можно выше. Почти на двести тысяч футов. Шел на предельной скорости. Меня чуть не размазало по сиденью. Потом перехватил распоряжения на психлосском о перемещении в другое положение, рядом с дверью, чтобы Зезет мог покинуть бомбодрон.

— Да таких машин не бывает! — засомневался Даннелдин. — Таких огромных…

Дуайт настроил пеленг. Радиосигналы поступали с севера. Он повернул в этом направлении и через какое-то время засек объект. Тот перемещался со скоростью трехсот миль в час, след на экране был очень четким. Потом было еще несколько сообщений. Кто-то по имени Снит находился в бомбодроне, непонятно только, как он туда попал. Это было какой-то несуразностью, полной неразберихой. Потом кто-то получил топливные картриджи, а психлос собрался покинуть бомбодрон.

— Тогда почему ты здесь? — воскликнул Даннелдин. — Почему не атаковал?

— Он неожиданно взорвался, — сказал Дуайт. — Я видел своими глазами огненный шар. Очевидно, он рухнул в море. Правда, на экране сохранился едва видимый отклик, наверное, обломки. Потом все исчезло. На радаре чисто. Я решил вернуться.

Даннелдин еще раз прокрутил запись показаний приборов. Все подтверждалось. Взрыв и падение. Он задрал голову, взглянул на небо.

— Возвращайся и патрулируй в этом направлении.

— Да ведь нет же никакой цели на радаре, — удивился Дуайт. — И потом такая густая облачность. Бомбодрон летел на высоте пяти тысяч футов, невооруженным глазом не увидишь.