Так себе рабыня - Яна Каляева
Наверное, в теории секретные службы других держав могли бы эту печать выведать и подделать, но сильно сомневаюсь, что ничем себя не проявивший начинающий агент вроде меня стоил таких затрат и усилий. Я довольно ухмыльнулась:
— Вы как нельзя вовремя! Чего же от меня хочет Родина?
— Родина, — без тени улыбки ответил Тургенев, — хочет, чтобы ты продала себя в рабство.
Глава 4
Я отчаянно стараюсь быть похищенной
— Как ты, вероятно, уже знаешь, в этой части света торговля разумными процветает, — рассказывал Тургенев. — Разумеется, законами всех регионов, в которых вообще есть хотя бы номинальные законы, она строжайше запрещена. Но у большинства местных государственных образований нет фактической возможности обеспечить их соблюдение. Огромные территории в Африке по существу контролируются разного рода преступными синдикатами. Которые, — Тургенев вздохнул, — предлагают покупателям живой товар на любой вкус и кошелек.
— Государство Российское намерено покончить с этой мерзостью? — перебила я, подавшись вперед.
У нас, конечно, тоже есть крепостное право в южных юридиках… но это совершенно другое! Владетели, то есть магнаты, своих людей ценят и берегут, а Государь гарантирует соблюдение обычая Юрьева дня, так что жить в крепости — личный выбор каждого. Если, конечно, не увязнуть в долгах… Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Я уже попыталась порешать проблемы одного российского региона… закончилось это тем, что я принимаю какое-то сомнительное предложение в замызганном борделе.
— К сожалению, так пока вопрос не ставится, — вздохнул Тургенев. — Не на этом историческом этапе по крайней мере. Сейчас работа Тайного приказа и, в частности, моя — вызволять из беды подданных Государя. Которые, как бы то ни было прискорбно, умудряются попадать в рабство каждый год. Нам известны десятки случаев. Чаще всего это девицы и молодые женщины.
— Как они в это влипают?
— Есть разные сценарии. Бывают беспечные путешественницы, которых заманивают в сомнительные места обещаниями легкого заработка. Бывают настоящие похищения, на женщин просто нападают, иногда прямо в гостиницах. Наконец, есть организации, члены которых морочат молоденьким девицам голову через переписку в Сети. Дурочка приезжает в экзотическую страну на встречу с красавцем-женихом, с которым общалась около года — только вместо красивого открытого автомобиля, фотографии которого она столько разглядывала, попадает в дешевый фургон без окон, а далее на весь этот бесчеловечный конвейер. Государство борется с этим, предупреждает, пытается предотвратить… но увы, северные красавицы в цене, и спрос неумолимо порождает предложение.
— Только красавицы, в смысле, только женщины? А торговли мужчинами нет?
— Есть, но в куда меньших объемах. Случается, что похищают и мужчин, если они обладают редкой специальностью или требуются для каких-нибудь запрещенных опытов. И это обычно работа по индивидуальным заказам. А массово торгуют именно женщинами, обычно молодыми — у этого товара больше сфер применения. Нет, я не о томной неге гаремов сейчас — в гаремы как раз всегда стоит очередь из свободных женщин. А рабов используют и содержат в условиях, на которые и самый отчаявшийся бедняк не согласится по доброй воле. Женщинами легче управлять, они по самой своей природе склонны к подчинению. — Должно быть, что-то такое промелькнуло у меня в лице, потому что Тургенев быстро добавил: — Это работорговцы так рассуждают, не я. Иначе не обратился бы к тебе с этим заданием.
— А в чем, собственно, состоит задание?
Тургенев на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
— Как ты понимаешь, у Государства Российского нет ресурсов, чтобы систематически бороться с работорговлей в этих землях. Но можно нанести точечный удар. Если он будет достаточно сокрушительным, торговлю разумными это окончательно не прекратит, но подонки намертво усвоят: с подданными нашего Государя связываться нельзя — себе дороже выйдет!
— Я знаю, где можно нанести удар здесь! Ко мне подходил вербовщик, он упомянул какого-то Халида…
Тургенев устало махнул рукой:
— К сожалению, таких Халидов полно в каждом занюханном городишке. Это низовые звенья, устрани одного — его место моментально займет следующий. Удар следует наносить по крупной работорговой базе, чтобы разом накрыть много подонков и освободить много их жертв. И нам известно, что такая база существует. Она называется Мачоси — на одном из местных языков это означает что-то вроде "обитель слез'. Ее местонахождение тщательно скрывается, только элита преступной организации имеет туда доступ.
— Откуда известно, что это вообще… одно определенное место?
— Я допрашивал тех несчастных, кого нам удалось разыскать и освободить. Многие из них побывали в некоем центре обработки и сортировки живого товара. Судя по ряду признаков, они описывают одно и то же место. Одновременно там содержат сотни рабов. Вот только ввозили и вывозили их всех в закрытом транспорте и держали в помещениях без окон, вероятно, подвальных. Потому местонахождение этого объекта не известно нам даже с точностью до страны.
— Понятно. Вы хотите вживить в мое тело маячок и отправить по этому маршруту? Чтобы я активировала маячок, когда попаду в нужное место?
Это звучало довольно неприятно, но не особенно сложно. Цель, впрочем, выглядела достойной, рабство — участь похуже смерти.
Но Тургенев только покачал головой:
— Такое простое решение не сработает. Его пробовали уже несколько раз — и мы, и коллеги из особых служб других государств. Однако работорговцы не лаптем щи хлебают. Они явно сканируют товар на предмет любого рода имплантов. В последний раз тело агентессы, засланной таким образом, нашли… в весьма неприглядном виде. Ее смерть не была легкой. Это очень опасное задание, Гая. На него требуются исключительно добровольцы. Мне нужно, чтобы ты подумала как следует.
Так, это звучит по-настоящему интересно! Хотя бы уже потому, что денег, которые можно стребовать, хватит не только на лечение Ахада. Может, я смогу поступить в