Геймер - Юлия Игоревна Андреева
«Слава богу, это всего лишь ванна», – подумал Ал, умывая лицо.
Вдруг обоняние донесло до него запах костерка. Ал открыл глаза и завопил что есть духу. Он сидел в большом котле, под которым самураи разводили огонь. Тут же стоял одетый в оранжевые одежды буддийского монаха, но с белыми четками в руках и распятием европеец. Должно быть, отец Себастью. В пяти шагах от котла находился Оми, и перед ним в позе медитирующего Будды сидел окончательно свихнувшийся Адамс.
Ал попытался взять себя в руки и не паниковать. Конечно, он помнил эту сцену в деталях. Только на его месте в котле должен был оказаться юнга. Почему выбрали его? Да потому что он, как дурак, стоял у лестницы в поисках приключений на свою задницу. Дождался.
Оми снова о чем-то спросил кормчего, и священник сбивчиво перевел его слова. Грохот, производимый самураями у котла, заглушал весь разговор, так что невозможно было разобрать ни единого слова.
– Даме![18] – гаркнул Ал на устроивших возню самураев. – Сачо-сан ханаши суру![19]
На секунду самураи встали как вкопанные, видимо, уловив смысл коряво построенной фразы, а Оми прыснул.
Ободренный произведенным эффектом, Ал собрался с силами, готовя снаряд следующей фразы и одновременно с тем заставляя тело не реагировать на солидное повышение температуры воды. В конце концов, вода в котле не может закипеть за две минуты, а значит, пока незачем и паниковать.
– Офуро аригато, Оми-сан![20] – заорал он.
Оми резко развернулся и, сделав знак священнику и самураям, подошел к котлу.
– Кто ты такой? – спросил Оми, с интересом изучая Ала.
Такую простую фразу Ал перевел без помощи священника.
– Алекс Глюк. – Он сделал над собой усилие и приветливо улыбнулся Оми. – Ваташи-ва то Адамсу-сан, – кивнул он в сторону кормчего, – андзин-сан дес[21].
– Втари?[22]
Ал попытался подобрать японские слова, но не смог. Вода нагревалась, сердце бешено колотилось, мысли путались.
– Втари хонто[23], – наконец изрек он, радуясь тому, что пока может не прибегать к помощи иезуита.
Оми произнес длинную фразу и, поскольку Ал ничего не понял, велел священнику переводить.
– Господин Оми спрашивает, что делают на борту корабля сразу два кормчих. У вас такой обычай? – нарочно растягивая слова, перевел отец Себастью.
– Мы работаем в две смены. Один несет вахту, другой спит, – нашелся Ал. Над водой летала легкая дымка, снизу поднимался жар. – Мы всегда вдвоем. Вы же видите, он безумен. Только я знаю его, только я могу заставить его работать.
– Хонто?[24] – Лицо Оми выражало живой интерес.
– Хай![25] – не дожидаясь перевода, гаркнул Ал.
– Господин Оми говорит, что, если вы обещаете подчиняться ему во всем, будете делать все, что он ни скажет, и поручитесь за господина Адамса, господин Оми велит снова поселить вас в человеческом жилье и каждый день будет выпускать из ямы по одному из ваших людей. Вам это подходит?
– Хай! – чуть было не заплакал Ал, сдерживая стоны боли.
Вода была еще вполне приемлемой температуры, но днище раскалилось и больно жгло ноги и задницу.
– Кроме того, господин Оми хочет, чтобы вы больше не теряли контроль над своими людьми. В Японии любые попытки бунта против своего сюзерена караются немедленной и позорной смертью.
– Хай!
– Господин Оми говорит, что ваше имя по-японски звучит «Арекусу Грюку», это трудно запомнить. Что же касается имени вашего друга, оно и того хуже. Поэтому отныне и вас, и его будут звать одинаково – Андзин-сан. «Андзин» – «кормчий» по-японски. У них только самураи имеют личные имена, простой люд зовут по роду их занятий: рыбак, землекоп, носильщик. Это не обидно.
– Понятно. Дальше.
Ал начал задыхаться, сердце, казалось, готово было выскочить из груди.
Оми снова заговорил, и Себастьян перевел:
– Господину Оми показалось, что вам понравилась ванна, которую он вам предоставил. Может, вам еще посидеть там?
Оми поднял красивые, точно женские брови, оттягивая освобождение и проверяя крепость своего пленника.
– Скоши отсуй[26], – заставил себя улыбнуться Ал и потерял сознание.
Глава 8
На галере
Самурай должен часто смотреться в зеркало. Слуги не всегда подскажут самураю, что в его одежде непорядок. Природа слуг труслива, в то время как зеркала говорят правду.
Из изречений самурая Усаги ФудзикоОтдохнув остаток дня, помывшись и получив чистое кимоно, пояс, набедренную повязку, сандалии и белые носки, на которых один палец был отделен от остальных (все в двух комплектах – для него и Уильяма Адамса), Ал приготовился ждать дальнейших распоряжений, похоже, взявшего над ним шефства Оми. Он помог слугам помыть и переодеть безразличного ко всему Адамса, по ходу дела придумав легенду их знакомства и дружбы. Эту историю он собирался рассказывать японцам, а значит, она должна была быть понятной им, вызывать какие-то чувства. Выходило неплохо.
Без особых проблем они погрузились на галеру, куда были перенесены уже все ящики с мушкетами и ценным грузом «Лифде». Ал упал на койку кормчего и тут же уснул.
Когда он проснулся посреди ночи и вышел на палубу, он увидел, как таинственным образом оживший Уильям Адамс командует матросами, поощряемый сидящим в кресле кормчего толстяком-европейцем. Позже, когда впереди замелькала береговая линия, испещренная осколками скал, толстяк взял управление галерой в свои руки, отпустив Адамса. Проходя мимо Ала, кормчий вежливо поздоровался с ним, похвалив погоду и сделав комплимент насчет знания Алом японского.
По книге, они должны были попасть в шторм, но небо было спокойным, а воздух – теплым и влажным.
«Опять несоответствие. А ведь этот шторм очень важен для всей дальнейшей судьбы Блэкторна, то есть Адамса, – рассуждал сам с собой Ал. – Во время шторма должно было смыть кормчего Родригеса, которого на следующий день спасли Блэкторн и Ябу-сан. Благодаря этому Родригес в дальнейшем платил английскому кормчему добром. Во всяком случае, не отравил его, хотя руки и чесались». Теперь же причинно-следственные связи распадались как пережженные на солнце шторы.
Ал снова посмотрел на мнимого Родригеса и остался недоволен. По книге, это был толстый, но жизнерадостный и весьма коварный испанец, настоящий морской волк и пират, каких мало. Сейчас перед Алом маячила спина какого-то ничтожества, бакалейщика Буанасье из «Трех мушкетеров» или трактирщика из «Сирано де Бержерака». Ал сплюнул и отвернулся.
«Необходимо собраться с мыслями, вспомнить, что там у них было в реальной истории».
Для создания проекта игры по «Сёгуну» ему приходилось почитывать различные умные книги и копаться в Интернете. Так, сейчас у них апрель одна тысяча шестисотого года. Дату высадки команды Клавелл взял из реальной истории, и тут нет противоречий. Прекрасно. Это означает, что за пятьдесят лет до этого тайко, а тогда безродный, злобный и весьма жестокий и опасный крестьянин начал собирать вокруг себя головорезов, при помощи которых захватывал одно небольшое владение за