Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Проворно спустившись по стене на задний двор суда, Руахаш оправился и нырнул на улицу. На высокую женщину в дорогом платье тут же обратились взгляды, но особого интереса она всё же не вызвала. Руахаш успел пройти два квартала, когда из переулка вышел высокий мужчина с длинной пшеничной косой — но без чешуек на шее — и нагло подхватил его под локоть.

— Ну что, Руахаш, сходим в ласкательную? — Господин подмигнул.

Ласкательной Повелитель, не очень памятливый на названия мира смертных, называл бордель.

— Такой благородной даме, как я, заходить в подобные места неприлично, — отозвался Руахаш.

Мгновение, и платье исчезло, сменившись просоленным кафтаном капитана речников. С соседней улицы донёсся изумлённый и возмущённый вопль, и Руахаш укоризненно посмотрел на Господина. Тот улыбнулся ещё шире, и левый глаз жреца закрыла косая повязка.

— Теперь прилично?

— Господин, почему бы вам не сходить одному? У меня, право, много дел.

— А кто со мной будет пить? Смертные женщины слишком быстро напиваются, и с ними уже не интересно.

Руахаш в который раз помянул недобрым словом свою устойчивость к вину.

— Хорошо. Но, Господин, я могу надеяться, что вы отправите меня в мою спальню, когда я напьюсь до невменяемости, а не в спальню хозяйки борделя, как в прошлый раз?

— А тебе что, не понравилось? — ухмыльнулся бог.

— Нет, — скорбно отозвался Руахаш, — не понравилось.

Стоило Майяри шагнуть за порог, и в комнату к Лирке попытался прорваться Узээриш.

— Нельзя, — растопырилась летучей мышью в проходе девушка. — Ей нужно отдыхать.

— Я только посмотрю, — упорствовал Риш, чувствовавший искреннее беспокойство.

Кудрявая девчонка, по сути, для него была незнакомкой, но она всё же успела ему понравиться своим железным характером и некой рискованностью, несмотря на рассудительное в целом поведение: за друзей она, похоже, была готова побить и богов, и Тёмных духов. И обморок такой сильной девушки его крепко озадачил.

Да и вина ворошилась. За всё время он ни разу не вспомнил, что подруга Майяри защищала Зиша и помогла ему самому. Терзаемый страхом за жизнь отца, он не подумал поинтересоваться её здоровьем. А она, оказывается, пытаясь остановить обвал стен, исчерпала собственную магию почти до донышка. Повезло, что зверь у неё щедрый и смекалистый, помог чем мог.

— Смотрите отсюда, — упёрлась Майяри.

Риш уже хотел подхватить дерзкую девчонку подмышки и бросить в объятия мужа, но столкнулся с затравленным настороженным взглядом Лирки. Оборотница, кутаясь в простынь, смотрела на него так, что ноги приростали к полу. Ни слова не сказала, но Узээриш всё равно понял: его видеть не хотят. И ощутил укол обиды.

— Я вас чем-то обидел? — прямо спросил он.

Лирка склонила кудрявую голову и отрицательно мотнула ею.

— Я вам неприятен? Вы меня боитесь? — глядя на закушенные губы, Риш отступил. — Если вас пугает моё вольное поведение, то не переживайте, я просто подшучиваю и не собираюсь домогаться.

— Я… нет… — глаза девушки забегали, и на помощь пришла Майяри.

— Господин, — тихо произнесла она, глядя на хайнеса, — Лирка — простая деревенская девушка, и внимание самого хайнеса её пугает. Она не знает, как вам ответить, и чувствует себя очень скованно рядом с вами. Она со мной-то порой теряется.

Узээриш отступил. На смену обиде пришла досада.

— Это всего лишь титул. Ладно, боги с вами. Поправляйтесь, госпожа. Надеюсь, в будущем вы перестанете бояться титулованных особ. С таким друзьями, как у вас, вам придётся постоянно сталкиваться с ними. Привыкайте.

Майяри поторопилась закрыть дверь, оставляя подругу наедине с лекарем, а затем, спохватившись, опять нырнула за дверь.

— Харен, я надеюсь, вы будете так добры, что сообщите мне, если госпожу Лирку опять будут обижать? — Риш вопросительно взглянул на невозмутимого оборотня. — Не люблю быть в долгу.

— Мне приставить охрану к ней? Соглядатая? — уточнил Ранхаш.

— Зачем? Или жена не рассказывает вам о своих друзьях?

— Моя жена? — харен с холодным удивлением воззрился на хайнеса. — Если госпожу Лирку кто-то обидит, Майяри сама закопает обидчика и посчитает проблему решённой.

Дверь опять распахнулась, выпуская Майяри. И девушка застыла под раздосадованным взглядом Риша.

— И какой смысл быть хайнесом, если все могут обойтись без тебя? — пробормотал Узээриш и развернулся к выходу. — Жду вас на улице, поторопитесь.

Подхватив брошенный плащ, Майяри попросила Эдара никуда не отлучаться и смотреть за Лиркой и на мгновение замерла.

Она не была уверена, что поступает правильно. Лирка могла недооценивать угрозу. Но если рассказать кому-то, то подруга могла пострадать ещё больше.

Вспомнилось и пророчество, о котором говорил господин Узээриш в экипаже, и девушка досадливо зашипела. Ранхаш подозрительно сузил глаза.

— Что случилось?

Майяри замешкалась. И чего она вспомнила о предсказании? Одним богам ведомо, когда оно исполнится. Лирка тут точно не при чём. Сама Майяри куда больше подходила на роль женщины, способной уничтожить правящий род.

— А господин Шидай не говорил, кому именно он отдал на хранение ключ? — тихо-тихо полюбопытствовала Майяри.

Какой ключ, пояснять не потребовалось.

— Нет, он сказал только, что выбрал самого неподходящего на роль хранителя.

Лицо девушки озадаченно вытянулось.

Викан оглушительно чихнул и от неожиданности расплескал выпивку по стойке.

— Твою ж…

— Вспоминает кто-то, — добродушно хохотнул хозяин трактира, вытирая столешницу.

— Ага, — недовольно протянул оборотень, думая, что вспоминает наверняка отец или брат, которым он невольно подбросил проблему.

Но кто ж знал, что мама решит навестить «дедулечку» и «бабулечку» именно тогда, когда он соберётся воспользоваться подвалами дедовского дома, чтобы отрядить в них на постой одну диковатую девчонку?

Оборотень с тоской посмотрел в ополовиненный бокал и припомнил радостно-возбуждённое личико матери.

«Она так похожа на одну девочку, с которой я росла в приюте. Мы дружили. Но она вот так же тащила всё что плохо лежит и однажды попала под горячую руку страже и её… её не стало. Как думаешь, она могла переродиться?»

Викан застонал.

Может, Гава-Ыйская богиня обиделась на него сильнее, чем он думал, и продолжает мстить?

Раздражал даже солнечный свет.

— Дура!