Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Девушка вспомнила, что брат обещал защитить её. Он обещал, что не позволит разлучить их. Смог бы он исполнить своё обещание? Может быть, сейчас старейшина был бы уже мёртв, а во главе общины стоял Ёрдел, поддерживаемый своей сестрой. Какими бы они были? Что делали? Как сложилась бы их судьбы? Может, она всё равно бы встретилась с Ранхашем, но в облике высокомерной сумеречницы. Получилось бы у них полюбить друг друга?

— А потом Ёрдела казнили и взор деда обратился на меня, как на единственного возможного наследника одной с ним крови. Вообще-то ставить женщин во главе рода у сумеречников не принято, но деду претила мысль, что его место займёт кто-то другой крови. Воспитанница из меня вышла такая себе, — Майяри злорадно усмехнулась. — Мне было всего десять, я потеряла единственного дорогого мне хаги и жаждала мести. Мир не представлялся мне прекрасным местом, а с потерей брата я и вовсе перестала понимать, в чём прелесть жизни. Сперва я ещё совсем по-детски боялась смерти и боли, но, несколько раз побывав на грани, забыла о страхе умереть. А боль… — девушка запнулась, решив не продолжать, чтобы не расстраивать Ранхаша.

— Шидай сказал, у тебя много спаек на костях, — голос мужа прозвучал так безжизненно, что Майяри невольно погладила его по груди, успокаивая.

— Первое время до меня пытались достучаться через боль, но скоро поняли, что это бесполезно. Я не только не менялась, но и привыкла к боли так, что она меня почти не пугала. А без пользы калечить единственную наследницу старейшина не хотел. Впрочем, когда мне исполнилось двадцать, он уже начал смиряться, что ему всё же придётся выбрать некровного преемника, и стал задумываться о моём браке. Только я была настолько испорчена своими мыслями, что приличному хаги меня и не отдашь. Я продолжала считаться наследницей, меня обучали, пытались вложить в мою голову нужные мысли, но я становилась всё хуже и хуже.

— Лучше, — поправил её Ранхаш.

— Нет, — не согласилась с ним Майяри. — Тебе повезло, что ты не встретил меня сразу после побега из общины. Я только-только вырвалась в мир, в котором действительно хотелось жить, но сама не несла в себе ничего хорошего. Я была озлоблена и ненавидела всё, что меня окружает. Впервые столкнувшись с дружелюбием, я даже не поняла, что от меня хотят. Мне пришлось учиться понимать равнинников, пришлось учиться жить так, как живут они. Мне нравилась их жизнь, и я стремилась стать такими же, как они, чтобы жить так же. Я стала добрее.

— Да? — в голосе мужа зазвучало весёлое сомнение. — А мне казалось, я отловил очень злую девочку.

Майяри фыркнула ему в шею.

— Эдакий затравленный больной драконёнок с тощим хвостом, — в голосе Ранхаша зазвучали непривычные лукавые нотки.

— Ты правда обо мне так думал? — весело поразилась жена.

— Тогда — нет, — честно признался харен. — Сейчас так думаю. Вроде бы опасная, но мелкая и ещё наивная. Чисто маленький дракончик, который умеет выдыхать пламя, но не умеет жить.

— Но сейчас же я уже другой дракончик? — Майяри широко улыбнулась.

— Да, теперь ты радостный драконёнок с тощим хвостом.

— Хвост-то откуда взялся? — ещё пуще развеселилась жена.

— Отсюда, — пальцы харена, как по струнам, прошлись по её рёбрам, — и от твоей болезненности.

Был бы у Майяри хвост, она бы обвила им талию мужа, но так ограничилась крепкими объятиями.

— Поверить не могу, что в моей жизни появился ты, — призналась она. — У меня никогда не было никого, кто бы принадлежал мне, именно мне, так сильно. Мой Ранхаш… Ты ведь мой?

— Твой, — заверил Ранхаш и понёс свой «тощий хвост» в постель.

— А раз ты мой… — Майяри, обхватив мужа за шею, утянула его на кровать и перекатилась, оседлав его бёдра, — значит, не смей мне сегодня сопротивляться. М-м-м… — девушка неспешно прошлась губами по шее Ранхаша, с нежностью поцеловала печать и скрывающееся за ней сердце и уже не столь нежно, но жарко и нетерпеливо — грудь.

А после опустилась ниже, выцеловывая рельефный живот, и, остановившись у самого пояса портков, вскинула на мужа шальные глаза.

— Я же могу поцеловать тебя всего? — искушающе пропела она. — Как ты меня.

У Ранхаша во рту пересохло, а Майяри — коварная соблазнительница — поцеловала его ниже пупка и провела языком ещё ниже, нырнув за пояс.

— Я видела в книге, что там, — тонкие пальчики шаловливо сжались на его промежности, — можно поцеловать очень особенным способом. Ты же позволишь мне попробовать? Научишь, как правильно?

Голову оборотня затянул тягучий туман, и он едва смог выдохнуть:

— Как я посмею отказать, моя госпожа?

И обрадованная Майяри тут же потянула его портки вниз. Пока заботливый муж не передумал.

Майяри остервенело вгрызлась в бок маленького яблочка и наконец почувствовала облегчение: терзавшая тошнота немного отступила. Мастер Раий привлёк её к исследованию химер духа, а точнее их тел, лежавших в подвале сыска. В холоде трупы сохранились довольно хорошо, но вскрытие всё равно вышло омерзительным. Тем более это было её первое вскрытие. Нет, её не вырвало, и отлёживаться на свободный постамент она не пошла, но лёгкая тошнота никак не хотела покидать желудок. Казар умудрился где-то раздобыть в меру кислое яблоко и с сочувствием поднёс его госпоже.

— От меня не пахнет? — Майяри взглянула на хаггареса, который развалился на стуле для посетителей перед столом харена.

Сама она сидела на малиновом диванчике и неохотно, по распоряжению господина Раия, писала отчёт о вскрытии.

— Нет, что вы, — так убедительно выдохнул Казар, что Майяри ему не поверила.

Ей всё ещё чудился запах холодной требухи.

— Мы же так долго проветривались на крыше.

Майяри невольно перевела взгляд на окно, за которым плотной стеной лил дождь. Если бы не непогода, то сидела бы она на крыше и сейчас. До ливня дул свежий прохладный ветер, после мёртвой стыни подземелья казавшийся животворным.

Девушка