Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Очнулся, услышав знакомый голос. Встрепенулся, увидел подошедшего к лавочке взводного, вскочил на ноги. А тот внимательно оглядел меня и озадаченно покачал головой.

— Хотелось бы мне знать, боец, что ты такого умудрился натворить в первый же день службы, если тебя требуют доставить в следственный отдел…

Доставить? И точно — тут же стояли сержант и два рядовых с красными нарукавными повязками дежурных. Ну вот и началось…

Следственным отделом Кордона заведовал моложавый старший лейтенант с аккуратно подстриженными и уложенными светло-русыми волосами, выгоревшими на солнце до полной белизны. Открытое волевое лицо, голубые глаза, на подбородке — ямочка. Но не писаный красавец, как-то неприятно сочетались в нём смазливость и жёсткость. Вроде и внешность располагающая, и улыбается, а проглядывает во взгляде что-то хищное. Другой бы кто и не подметил этого, но я-то сейчас в положении жертвы, все чувства до предела обострены.

Но как выяснилось минуту спустя, насчёт звания вышла ошибка — меня ввели в заблуждение два угольника на шевронах, в то время как Олег Семёнович Друза оказался не старшим лейтенантом, но дознавателем следственного дивизиона, опять же — старшим. Так он представился, предложив садиться на стул для посетителей под висевшим на стене республиканским раскоронованным орлом.

— Линь Пётр Сергеевич, рядовой автобронетанкового дивизиона, до вчерашнего дня — курсант учебного отделения комендатуры?

— Так точно, — подтвердил я свою личность.

Олег Семёнович взглянул на вклеенную в моё удостоверение фотокарточку, положил его на стол и посмотрел на настенные часы.

— И как служба в учебном отделении? — спросил он после этого.

— Хорошо, — коротко ответил я и счёл нужным проявить беспокойство: — А в чём дело-то? Что-то случилось?

— Всему своё время, — ушёл от прямого ответа дознаватель, и тут раздался стук в дверь. — Войдите! — разрешил он, повысив голос.

Я обернулся и поднялся на ноги при виде знакомой медсестры — той самой симпатичной блондиночки, что осматривала меня перед инициацией. Вслед за ней через порог шагнул ещё один знакомый персонаж — ассистент из двадцать второго кабинета. Даже имя его припомнил: Андрей. И вот этот самый ассистент нёс небольшой кожаный чемоданчик с видом школьника, который вызвался проводить домой одноклассницу и тащит её портфель.

И вот какое дело — несмотря на всю нелепость эта ассоциация оказалась верна на все сто процентов. Олег Семёнович воззрился на молодого человека с нескрываемым удивлением.

— Андрей Игоревич, вы тут зачем? — спросил он с некоторым даже раздражением.

Помощник доцента ничуть не смутился и с важным видом заявил:

— Буду оказывать консультационную поддержку…

— В этом нет нужды! — отрезал дознаватель. — Валентина Васильевна достаточно компетентна, чтобы ассистировать мне самостоятельно!

Андрей насупился и поставил саквояж на пустой стул, но, прежде чем покинуть кабинет, кинул на меня быстрый взгляд, узнал и злорадно усмехнулся.

— Дохлый номер. Ничего у вас с ним не выйдет.

— О чём это вы?! — изумился хозяин кабинета.

Ассистент доцента указал на меня и подсказал:

— У него ментальная защита близка к абсолютной. Без медикаментозных средств не продавить.

Олег Семёнович выдвинул верхний ящик стола, извлёк из него мою учётную книжку и принялся её листать. Очень скоро он отыскал соответствующую запись и озадаченно хмыкнул.

— И в самом деле. Ладно, Андрей Игоревич, какую дозу рекомендуете?

Молодой человек неопределённо пожал плечами.

— Это во многом зависит от веса и текущего развития сверхспособностей. Направляйте заявку через главврача, обсчитаем.

— И зачем нам эти формальности? Мне сегодня допрос провести нужно, не через неделю!

— Без формальностей никак — препарат под строгим учётом. А тянуть с заявкой не будем, уже завтра ответ дадим.

Я откашлялся, привлекая к себе внимание, и заявил:

— При всём уважении, но после прошлого укола я чуть дуба не дал. Меня в распределительном центре едва откачали. Давление ниже плинтуса упало! И это… что-то там с дыханием осложнилось.

— Да неужели? — недоверчиво хмыкнул дознаватель.

— Всё записано должно быть, — указал я на учётную книжку. — А на словах врач сказал, чтобы всех сразу о том случае оповещал.

Олег Семёнович вновь зашелестел жёлтыми листами, затем внимательно изучил сделанную сегодня утром запись, повертел головой, изучая печать и подпись.

— Взгляните-ка, — предложил он Андрею.

Тот бегло просмотрел написанное и кивнул.

— Ну, клиническая картина ясна. Тут прямое противопоказание, риск летального исхода слишком велик, и мы такую заявку не согласуем. Увы, даже пероральный приём не слишком сильно снизит вероятность возникновения побочных эффектов.

— Аналоги? — деловито уточнил хозяин кабинета, и у меня по спине пробежал неприятный холодок.

А ну как Альберт Павлович подобных тонкостей не предусмотрел?

Но — обошлось. Андрей ещё раз бегло проглядел мой анамнез и покачал головой.

— Другими действующими веществами его не пронять, а у всех возможных аналогов разве что фирменные наименования и дозировки разнятся.

Тут я не утерпел и вновь подскочил со стула.

— Да что происходит-то? В чём меня обвиняют?!

— Сядь! — резко бросил дознаватель, раздражённо постучал пальцами по краю стола, затем кивнул и заявил: — Что ж, ограничимся простым опросом. Валентина Васильевна останься, ты мне ещё понадобишься. Андрей Игоревич…

Молодой человек понял всё с полуслова, предупредил:

— Подожду в коридоре, — и вышел за дверь.

Олег Семёнович с тяжёлым вздохом откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула и вдруг спросил:

— Что тебе известно об убийстве Казимира Мышека?

— Чего?! — округлил я в изумлении глаза. — Какое ещё убийство? Он в медсанчасти лежит! И это случайно вышло! Я дубинку в грязь уронил, вот её и замкнуло! Какое ещё убийство?

Почудилось давление чужой воли — не иначе на меня попыталась воздействовать Валентина, но дело ограничилось лишь жжением в области темечка и ломотой в затылке.

Дознаватель снова вздохнул и возвращаться к убийству не стал, зашёл с другой стороны.

— Чем был вызван ваш конфликт?

— Какой конфликт? Не было никакого конфликта! Я же говорю — случайно всё получилось, — экспрессивно выкрикнул я, опомнился и добавил: — И почему убийство? Кого убили? Казимира? Когда?

Тут меня и начали крутить. Ментальное воздействие усилилось, оно отвлекало и мешало сосредоточиться, но так я выглядел ещё даже более искренним и сбитым с толку. Вот только если начистоту — не подготовь меня к допросу Альберт Павлович точно бы прокололся на какой-нибудь мелочи. Может, и не сболтнул бы лишнего, но, как пить дать, сфальшивил бы.