Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ты нам не госпожа! — выплюнул кто-то, и Майяри упёрла в говорившего ледяной взгляд.

— Это не тебе решать, ничтожный. Закрой рот и больше не смей открывать его в моём присутствии.

— Падуба!

Майяри не спеша повернула голову и вскинула подбородок, с ледяным спокойствием смотря в сморщенное лицо советника.

— Госпожа Падуба, — напомнила она.

— Какая ты госпожа⁈ — выплюнул старик. — Девчонка, посрамившая свой род! Вместо того чтобы принять достойную судьбу, ты сбежала, а сейчас требуешь называть себя госпожой⁈

— Не слугам меня судить, — пренебрежительно бросила девушка и, подавшись вперёд, добавила: — И разве можно ещё больше посрамить род, который отдал свою дочь хаггаресам, м-м-м? Меня пытаются стыдить те, кто замарал себя шашнями с нашими врагами.

Майяри рассмеялась.

— Где былая гордость детей земли? Они смеют быть высокомерными, хотя стали такими ничтожными…

— Помолчи, — сквозь зубы процедил советник и, схватив её за руку, потащил за собой. — Старейшина с тобой разберётся.

Девушка с удивлением уставилась на узловатые пальцы, сомкнувшиеся на её локте. Она действительно удивилась.

— Ты посмел прикоснуться ко мне? — Майяри недоверчиво прищурилась, словно не верила своим глазам. — Я разрешила прикасаться к себе?

— Пошли, дрянь! — взбеленился советник.

Прощать подобное ни в коем случае было нельзя. Здесь понимали силу и только силу. Один раз стерпишь оскорбление, и это запомнят, чтобы потом отнестись к тебе с презрением. А зарвавшихся слуг нужно ставить на место сразу. Или ты не господин.

Мизинцем свободной руки Майяри быстро начертила в воздухе хаггаресскую печать. Совсем лёгкую, никто и не поймёт, что она хаггаресская. Но на секунду печать ослабила опутывающие девушку цепи, и она, коротко размахнувшись, влепила советнику пощёчину.

В руках сумеречниц, привыкших взбираться по горным склонам, скрывалась такая сила, что голова старика мотнулась, сам он пошатнулся и отступил, пытаясь устоять на ногах. Толпа ни звуком не выдала своего ошеломления, но невидимые цепи разом ослабели.

— Не смей ко мне прикасаться, — холодно бросила Майяри.

— Ты, женщина… — изумлённо и взбешённо выдохнул советник, и девушка прищурилась ещё неприязненней.

— Что? Женщина? Ты, старый ошмёток плоти, смеешь видеть во мне женщину?

Она на мгновение замерла, смотря на советника с холодным изумлением. Вокруг повисла тишина, которую не нарушил даже старик, замешкавшийся с ответом. На его бледной щеке алел след от позорной оплеухи. Оплеухи от женской руки. Стоящие кругом мужчины не могли прийти в себя от изумления и, да, негодования.

Майяри стремительно шагнула вперёд. Возможно, если бы не всеобщее удивление, её бы кто-нибудь остановил. Или не остановил, оставив советнику право самостоятельно разобраться с распоясавшейся женщиной. В любом случае никто и не подумал, что тянущаяся к старику рука вцепится ему не в грудки, а в горло.

Вдавив пальцы в хлипкую стариковскую шею, Майяри пнула советника в колено, вынуждая его осесть и сравняться с ней ростом, и рывком за ту же шею подтянула захрипевшего хаги ближе к себе.

— Ты, я смотрю, метишь на моё место? — вкрадчиво процедила она. — Неужели старейшина избрал наследника из твоих потомков? Может, мне ещё и полагается родить ему наследника?

Советник захрипел сильнее, вцепился ногтями в её руку и попытался отшвырнуть силами, но Майяри, не удерживаемая более никем, выдвинула вперёд такой щит, что его край пропахал борозду в камне.

— Запомни, Дарѐлий, — сладко-сладко пропела Майяри, — твой потомок будет нужен до тех пор, пока у меня не родится сын. Никто из твоей семьи не займёт место старейшины. Это моё место! Ни ты сам и никто из твоей семьи… да что уж тут? — вся твоя семья не способна сравниться в силе со мной. Я просто переломаю каждого из твоих потомков. Переломаю и засуну под камни, а сверху посажу дерево, чтобы от вашего дерьма была хоть какая-то польза. И думать не смей о власти в этой общине!

Разжав пальцы, Майяри позволила кашляющему Дарелию осесть на землю и ласково погладила его по залысине.

— Никто здесь не посмеет занять моё место, — заявила она в полной тишине. — Меня, — на её губах появилась нежная улыбка, — выдернули из гнезда, которое я сама для себя свила. Выдернули и заставили вернуться сюда. И теперь вы, глупцы, тешите себя мыслями, что я покорюсь судьбе и буду дуть на ваше задетое самолюбие и ласкать ваши чувства? Да я вгрызусь в них всеми зубами и буду рвать и рвать! — Майяри рывком заставила Дарелия вскинуть голову и с ненавистью уставилась в его глаза. — Я раздеру вас когтями за то, что посмели меня тревожить. Я вернулась сюда не для того, чтобы терпеть невоспитанных слуг. Я вернулась, чтобы стать госпожой здесь. На меньшее я не согласна. И мне, — она вновь с лаской погладила советника по залысине, — плевать, какой видите мою судьбу вы. Я приведу вас всех к гибели! Или, — Майяри улыбнулась, — к величию. Но меньшую часть из вас. Гниль, — она отпихнула советника, — мне не нужна.

— Никто не позволит тебе занять место старейшины! — завопил Дарелий. — Ты не понимаешь нашего пути…

— Ваш путь ведёт вас в бездну.

— В бездну приведёшь нас ты! — выпучил глаза советник.

— А меня, — Майяри широко улыбнулась, — создали вы.

Она обернулась, обвела взглядом лица присутствующих и раскинула руки, словно призывая полюбоваться собой.

— Меня создали вы. Вы все. Я — ваше творение! Не нравлюсь? Отчего ж? Вы меня столько кроили, ломали, меняли, а всё равно не склеили нужного? Плохо получилось? Неужто готовы признать, что мастера вы дряные?

Желваки на лицах мужчин напряглись, и Майяри понимающе улыбнулась.

— Не готовы. Что ж, значит, я — шедевр вашего мастерства. Вершина искусства. И если кто-то готов усомниться в этом, то пусть сразу замуруется в землю или утопится в реке.

Девушка обвела всех пристальным взглядом, повела плечами и…

Её снесло в сторону на две сажени и прижало к земле с такой силой, что захрустели и кости, и жилы. С неимоверным усилием Майяри вскинула голову и увидела над собой высокого, крепкого сложения мужчину в длинном коричневом плаще, расшитом серебряной нитью. Чуть длинноватые чёрные волосы были тщательно зачёсаны назад, лицо покрывала окладистая,