Алекс - Семён Афанасьев

— Эй, ты ёбнулась?! — доктор снова не на шутку возмутилась. — Ты несовершеннолетнего к своему контрабасу подтянуть решила?!

— Камила, ты что, решила с нами жить? — взгляд кафузу стал моментально выглядеть как-то старше. — Я тебя люблю…

— Я тебя тоже.

— … но мне арбитр, инструктор, куратор или ментор не нужен, — закончила фразу Жойс. — Пацан явно не тупее меня, если судить по выписке, — девушка кивнула на комм подруги. — И явно не ленивее тебя, если судить по ней же. Если ему сейчас зависнуть без денег с этим штрафом, ты не понимаешь, что дальше будет?

Карвальо в один момент увяла настроением и принялась ожесточённо размешивать содержимое в чашке ложкой.

— Вот и я не хочу, чтоб он в армию загремел на юга. — Закончила сержант. — А что до упомянутого, — Жойс многозначительно поиграла бровями, — то у меня по десять судов в год, и даже больше порой бывает. Но тебе напомнить, какой дома дом у меня? И сравнить его с твоей халупой? При том, что я ни разу не офицер, не врач, и диплома даже бакалавра не имею, и воо…

— Молчи. — Капитан накрыла ладонью рот подруги, перегнувшись через стол. — Извини. Не лезу.

Кафузу молча потянулась вперёд и впечатала поцелуй в губы Карвальо.

— М-да, и тишина какая-то неловкая в заведении, — хихикнула на это Камила, пользуясь преимуществами того, что их никто не понимает.

— Не говори, — поддержала её Жойс. — Ладно, спасибо, что держишь в курсе. Ты сразу узнаешь, если его на дуэль позовут?

— В медсектор сразу уведомление придёт, — пожала плечами капитан. — Медобеспечение же на нас. Иное является грубым нарушением Уложения и идёт уже по криминальной федеральной статье.

— Ну и хорошо… Если нельзя ничем помочь, значит, будем просто молиться. — Приняла решение сержант. — Плюс бабки.

* * *

— Алекс, не сочтите, что я лезу не в свои дела. — Обходительность Бака делает его похожим на университетского профессора.

Хотя, я давно думал. Если снять с него форму, одеть в костюм, то он так и будет выглядеть.

— Но форма и содержание вашей размолвки и с самим Энзи, и с людьми их клана, не оставляют вариантов для двойственного толкования перспективы, — продолжает куратор.

— Анна говорит, что вызов на дуэль будет сегодня вечером. До начала следующих суток, — отвечаю.

— Хаас — это самое лучшее ваше приобретение на данном жизненном этапе, — серьёзно и многозначительно двигает подбородком подполковник.

— Мы с ней только друзья! Ничего больше! Сходу договорились! — спешу исключить даже самые незначительные возможности двойной трактовки ситуации.

— Тем более, — Бак всё так же убийственно серьёзен. — Делает вам честь. Но я не о том… Алекс, я в очень двойственном положении. С одной стороны, я не хочу совать нос в ваши дела. Ваши дуэли, конфликты с одарёнными, определённая природная агрессивность — это всё только приветствуется в Корпусе, поскольку создаёт необходимую для подготовки всех подряд атмосферу.

— Атмосфера была до меня. Я в неё только пытаюсь вписаться, — отвечаю мрачно.

— Вы сумели привнести немало автохтонного, — не соглашается куратор, заставляя меня сдерживать смех из-за его формулировки. — Так вот. А с другой стороны, вы являетесь именно моим соискателем, а не чьим-либо ещё. И у меня есть дурацкая привычка держать под контролем всё, что прямо или косвенно касается моих профессиональных обязанностей.

— Если вы проинформируете меня, в чём сложность вашего двойственного положения, я смогу быть более конкретным в ответе на ваш вопрос. — Деликатно врезаюсь между его пассажами.

— К тому и веду… Алекс, а на что вы рассчитываете на дуэли? — Бак смотрит на меня незамутнённым взглядом изобретателя колеса, соорудившего свою самую первую в мире телегу. — Я сейчас скажу крайне нешаблонную вещь…

Да он же откровенно мнётся и стесняется!

— Очень внимательно слежу за ходом вашей мысли. — Обозначаю самый вежливый кивок в соответствии с этикетом, на который только способен.

— Я категорически не претендую ни на ваш план боя, ни на рисунок связок ваших приёмов, или что вы там отрабатывали и пробовали на Хаас, — решается наконец подполковник. — Но буду вам благодарен, если вы хоть отчасти успокоите меня, раскрыв хотя б общее стратегическое направление. Своего вектора развития по теме. Если сочтёте возможным. Не настаиваю. — Несмотря на испытываемую им неловкость, он уже взял себя в руки и смотрит на меня уверенно.

— Да нет никакого секрета в стратегии, — пожимаю плечами. — Старый-престарый, вековой давности, прикладной учебник хань. В нашей части суши — незаслуженно забытый. «Дистанция в десять метров — револьвер. Дистанция пять метров — трость или шест. Дистанция от трёх до пяти метров — ноги. Если ближе трёх метров — кулаки», — цитирую азбуку, о которой на интуитивном уровне имел представление и сам.

Плюс, в качестве систематизации опыта, весьма немало почерпнул за последнее время от Донга и Алекса[16].

— Я удивлён широтой вашего кругозора. — Глаза куратора удивлённо открываются. — Но то, что вы упомянули, годится для одарённых. У вас, к сожалению, две трети из упомянутого арсенала не в наличии по чисто техническим причинам. Поскольку револьвера вам никто не даст.

— Да то понятно, — морщусь от вполне предсказуемой досады. — Но я бы, во-первых, наш штатный инъектор со счетов не сбрасывал, — хлопаю себя по боку. — Во-вторых, есть варианты… разрешите вопрос?

Бак молча кивает.

— А почему мне в таких условиях прямо запрещён револьвер или пистолет? Причём, на законодательном уровне?

— Не только вам. По закону — любому человеку. Хм, я думал, это лежит на поверхности и уж вам-то должно быть понятно… — Подполковник задумчиво смотрит в окно несколько секунд. — Алекс, кто и зачем создал револьвер?

— Какой-то полковник из-за океана. Чтоб уравнять шансы одарённых и нас, простаков.

— Именно. — кивает Бак. — А теперь ответьте мне. Зачем одарённым ваши одинаковые с ними шансы?

— Э-э-э, из справедливости? — бросаю наугад.

— Вот именно потому, что справедливости в мире нет и не предвидится, вам и запрещено брать в руки пистолеты в конфликтах с одарёнными. — Как-то слишком спокойно отвечает куратор. — На законодательном, как вы говорите, уровне. Просто потому, что все и всегда в этой цивилизации, получив власть и оружие в руки, тут же автоматически стремятся ограничить владение этим самым оружием у других. На законодательном уровне, — повторяется он.

— О справедливости речь не идёт. — Говорю, уперев руки в колени и глядя в пол.

— Мир — дерьмо, — согласно кивает Бак. — Я думал, уж вы-то не должны испытывать на этот счёт никаких иллюзий.

— Так и есть. Хотя от этого не менее досадно…

— Вам есть что противопоставить дистанции в десять шагов? — без перехода спрашивает подполковник.

Я открываю рот,