"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Алексей Николаевич, я прекрасно понимал, что никакого оскорбления во взгляде не было. И что русскую армию вы в тот вечер не собирались унижать. Мне требовалось довести дело до вызова. Вот. Я довёл.

Мурлыканье стихло. Кот открыл глаза и положил подбородок Сабурову на запястье.

— Вот это и было мерзко, Алексей Николаевич. Не карта. За карты отвечаю я. Не пари. На него я согласился сам. А то, что вы ничего об этом не знали. Я заставил вас защищать свою честь из-за моего проигрыша.

Поручик убрал ладонь со спины кота.

— Стрелять в вас я не собирался. Моей частью пари был ваш выстрел. Моя ставка, мой риск. Поэтому утром свою пулю я отвёл. Вы должны были получить настоящее право выстрелить в меня. И получили.

Теперь Сабуров посмотрел на меня.

— А вы подняли ствол.

Он помолчал.

— Ответ про мундир был хороший. Очень хороший. Но я ведь видел, куда вы сначала целились.

Кот ткнулся лбом в его неподвижную ладонь.

— Алексей Николаевич, вы могли меня убить. Имели право. Должны были! Вы ведь ничего обо мне не знали, кроме того, что я сам устроил ту ссору и только что выстрелил в вас. И всё равно отвели пистолет.

Сабуров выпрямился.

— Я не умею просить прощения красиво. Да и красиво здесь получится хуже. Я поступил с вами подло. Признаю. Вы со мной — благородно. Простите меня, Алексей Николаевич.

В конторе потрескивал фитиль свечи. Из мастерской пахло свежей краской. На полке за плечом Сабурова стоял каталог, набитый чужими образцами хорошей печати. Кот снова ткнулся носом в ладонь поручика.

Я посмотрел Николаю Аркадьевичу в глаза.

— Принимаю ваши извинения.

Сабуров кивнул.

— Благодарю.

Ладонь снова прошлась по кошачьей спине. Через несколько движений руки вернулось мурлыканье. Николай Аркадьевич посидел ещё секунду, затем хлопнул свободной рукой по колену.

— Теперь второе, — сказал он. — Я вас сегодня угощаю. В ресторации при гостинице. Наши собираются вечером. Поедемте со мной, Алексей Николаевич!

Сабуров чуть подался вперёд.

— Там кормят прилично. Нормальная еда. Горячая. Есть отличный ростбиф, пироги, рыба. Хозяин достаёт хорошее рейнское, а если повезёт — шампанское. И никакой церемонии: сел, ешь, пьёшь, говоришь.

Сабуров оживлялся с каждой фразой.

— Будет человек шесть, может восемь. Наши офицеры. Все нормальные! Почти все.

Он поднял палец.

— Штабс-капитан Сомов поёт. Вот это беда, предупреждаю сразу. После второй бутылки уверен, что у него тенор. После третьей убеждает в этом остальных. Зато знает такие истории про Кавказ, за которые в приличном доме его выставили бы после первой. В ресторации обычно дают договорить.

На лице Сабурова появилась улыбка.

— Карты наверняка будут. Играть вас никто не тянет. Я сегодня сам за вами прослежу. Часам к девяти начнут спорить о лошадях. К десяти выяснится, что каждый присутствующий служит в лучшем полку империи. Потом обязательно вспомнят начальство. Тут я советую слушать внимательно: люди после второй бутылки сообщают о своих командирах сведения, которых не найдёте ни в одном официальном документе.

Кот приоткрыл глаза. Сабуров почесал ему подбородок.

— А главное — там весело! Без дам, без поклонов через зал, без необходимости стоять возле стены и следить, кому вы уже представлены. Захотели — спорите. Захотели — пьёте. Захотели — молчите и едите. У нас, правда, молчать долго никому не удаётся.

Он перевёл дыхание и добавил уже серьёзнее:

— Поедемте, Алексей Николаевич. Я хочу познакомить вас со своими. Нормально познакомить. Не через пистолет.

Сабуров тут же продолжил:

— И сегодня всё за мой счёт. Ешьте сколько хотите. Пейте что хотите. Если Сомов запоёт — можете уйти.

Я взглянул на полку. Из каталога на несколько линий выступал край плотного листа. Приглашение?

— Согласен, Николай Аркадьевич. Я составлю вам компанию.

Сабуров расплылся в улыбке. Кот замурлыкал у него на коленях, словно тоже согласился.

Ресторан занимал первый этаж гостиницы. Через переднюю, где уже висело несколько шинелей и военных плащей, мы прошли в зал с тремя окнами на улицу. На подоконниках стояли подсвечники, ещё две свечи горели на длинном столе. За стеклом было темно, и вся жизнь вечера помещалась между белой скатертью, рядами бутылок и раскрытой дверью, через которую слуга носил блюда.

Офицеров собралось семеро вместе с Сабуровым и Сомовым. Старший, плотный штаб-ротмистр с начинающей седеть бородой, занял место ближе к середине стола. Рядом сидел худой капитан с длинными пальцами; он всякий раз отодвигал бокал на ширину ладони после того, как пил. Два поручика расположились напротив. Молодой корнет сначала держался прямо, тщательно следил за старшими и через полчаса уже смеялся раньше всех.

Сабуров представил меня каждому, сообщил про Америку и ограничился этой частью биографии. После вчерашнего бала и сегодняшнего утра Алексей Ветров приобрёл среди местных офицеров достаточную известность без моего участия. Двое уже слышали про дуэль. Капитан слышал ещё и про пять лет среди индейцев. Источник второй новости сидел справа от меня и наливал рейнское с совершенно чистой совестью.

За первый тост выпили сдержанно. После второго переставили два стула. После третьего штаб-ротмистр расстегнул верхний крючок мундира, корнет начал рассказывать капитану о достоинствах молодой серой лошади, а один из поручиков отодвинул блюдо с рыбой и потребовал вернуть пироги.

Я узнавал порядок. Корпоративы проходили приблизительно те же стадии. Сначала отдел продаж держался возле отдела продаж, начальство сохраняло должностные лица, а молодой менеджер старательно вспоминал имена директоров. Через час люди менялись местами. Ещё через час обнаруживались певцы, философы и специалисты по вопросам, которыми в рабочее время занимались совершенно другие подразделения.

Здесь отделами служили чины и эскадроны. Вместо бейджей имелись эполеты. Караоке ещё предстояло изобрести. В остальном человечество к двадцать первому веку достигло удивительно