Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Джулиано метнулся в сторону обидчика, но вовремя остановился, понимая, что стоит ему выскочить из ротонды, и он лишится последнего шанса выйти из этой передряги, пусть не сухим, но хотя бы на своих двоих. Юноша замер, внимательно осматривая клетку, нарисованную на мраморном полу ротонды светом ущербной луны, пробивающейся сквозь изящные колонны беседки.

Диего самодовольно подкрутил короткий рыжеватый ус и цыкнул зубом.

— Ты слишком наивен, Ультимо. Это я упросил Бьянку написать тебе, чтобы поквитаться за убийство моего кузена. Ох, и смеялись же мы с ней на пару, когда сочиняли то послание.

— Вы умрёте, подлец! — процедил юноша сквозь стиснутые зубы.

В эту минуту он ненавидел Диего Кьяпетта всем жаром своей молодой души. Он и раньше не слишком ладил со старшим братом прекрасной Бьянки, потому как тот всегда был чрезвычайно заносчив и не любил платить по карточным долгам. Последний же поступок Диего сполна обнажил его заячью душу. И Джулиано мысленно сделал зарубку себе на память: в ближайшую субботу поставить свечку за упокой души этого проклятого труса.

Между тем Диего, как бы случайно, всё дальше отступал за спины молчаливых слуг, поигрывающих окованными медью дубинками.

— Деритесь честно, сеньор! Куда же вы прячетесь! — в отчаянии воскликнул Джулиано.

— О, не переживай, я обязательно проделаю в тебе красивую дырку, но сначала мои ребята объяснят тебе, почему не стоит заглядываться на девиц из рода Кьяпетта, — Диего вытащил меч и шутливо помахал им перед собой, — не хочу рисковать, знаешь ли. Твоя слава идёт впереди тебя.

Слуга с квадратной челюстью полностью заслонил своего господина и, шмыгнув толстым носом, медленно шагнул вперёд. Тяжёлая дубинка в его руке неспешно поднялась для первого удара. Джулиано сделал короткий выпад и рассёк нападавшему кисть. Дубинка выпала из рук деревенского простофили и закатилась под скамью. Человек взвыл и попятился, пропуская вперёд другого мордоворота. Второй слуга в пёстрой жилетке оказался чуть хитрее. Он попытался зайти де Грассо за спину. Юноша отпрянул, прижавшись лопатками к прохладной колонне ротонды. Острие его меча нервно дёргалось из стороны в сторону.

— Болван! Недоумок! — надрывался сеньор Диего, пинками поднимая раненого служку для новой атаки. — Достань свой нож, возьми в левую руку.

Слуга в жилетке неуверенно стукнул дубинкой по мечу Джулиано. Юноша плавно вывернул кисть и полоснул нападающего по предплечью. Мужчина поморщился, но оружие не выпустил.

— Не стойте, как истуканы. Давайте разом. Навались! — командовал Диего.

Бешено размахивая перед собой сверкающим в лунном свете длинным кинжалом, первый подбитый служка вновь приблизился к юноше. Слева к де Грассо подбирался человек с дубинкой. Выход из ротонды перекрыл упитанный силуэт сеньора Кьяпетта.

— Сдавайся, Ультимо, и я обещаю сохранить тебе жизнь, — увещевал Диего, — мои молодцы лишь немного помнут тебе бока. Возможно, я подрежу тебе руку, и ты подашься в святоши, как твой трусливый братец Лу́кка.

Имя брата вызвало жгучую волну гнева и негодования в груди Джулиано. Он резко шагнул к мужчине с дубинкой, подсел и молниеносно насадил несчастного животом на остриё меча. Брызнула кровь, отливающая в ночи обсидианом.

— Убит… — простонал слуга, кулём оседая на исчерченный лунными бликами пол ротонды. Чёрные пятна густой крови добавили причудливых теней в её убранстве.

Джулиано резко дёрнул оружие на себя, чтобы высвободить его из тела убитого человека, и сместился левее, заходя в открытый бок Диего.

Тучный сеньор сделал удачный финт, отбил лезвие де Грассо и отступил за плечо слуги с ножом. Джулиано притворился, что собирается оставить поле боя. Устремившись к свободному выходу, он ловко скользнул за боковую колонну и, выставив клинок в противоход, вспорол горло налетевшему на него человеку с кинжалом. Мёртвый слуга выпал из беседки и остался недвижимо лежать на голубоватом ракушечнике дорожки.

— Что ж, сеньор Диего, теперь вы можете попробовать вымолить у меня прощенье, — прорычал юноша, и его зубы при свете луны блеснули звериным оскалом.

— Чёртов де Грассо! — воскликнул Кьяпетта и ринулся на молодого человека.

Сталь ударилась о сталь, высекая искры. Громкий звон клинков на несколько мгновений перекрыл оглушительное стрекотание южных цикад в зарослях олеандра. Луна станцевала фламенко на холодном металле и в третий раз за этот вечер окрасилась багровым. Через пару минут на старом Себильском кладбище стало ещё одним покойником больше.

— Знатно же вы умеете вляпываться в дерьмо, сын мой! — в очередной раз за минувшее утро укоризненно повторил отец Бернар, легонько подстёгивая мышастых осликов, тащивших скрипучую телегу по заросшему просёлку мимо развалин древнего акведука.

Джулиано в очередной раз покаянно вздохнул и, перегнувшись через рассохшийся борт колымаги, сплюнул загустевшую от жары слюну на истёртые временем камни Аргиевой дороги.

— И угораздило же вас, сеньор, прибить этого мерзавца Кьяпетта! Да ещё аккурат на Петров день, в который особым эдиктом Папы строжайше запрещено любое кровопролитие! Эх-эх-эх! — личный исповедник семьи де Грассо, отец Берна́р монотонно ворчал уже пятый час кряду и, казалось, не собирался заканчивать свою душеспасительную отповедь.

Монаху было далеко за пятьдесят. Он имел широкую лысину, красное добродушное лицо и обильное брюшко, выдававшие в нем греховную страсть к чрезмерному потреблению пищи и молодого вина. Если исключить редкие отлучки в столицу по церковным делам, можно было сказать, что большую часть жизни отец Бернар провёл подле семьи владетелей Лаперуджо, заботясь не только о спасении души благородных сеньоров, но и об их добром здравии. Всё это время монах искусно лечил ссадины и переломы, золотуху и простуду. Он помог увидеть свет первому сыну дона Эстебана, а потом спустя пару месяцев совершил над ним скромный погребальный обряд. Принял отец Бернар и всех последующих детей многочисленного семейства де Грассо, включая Лукку, Джулиано и заканчивая малышкой Анной, которой в сентябре исполнялось двенадцать.

К несчастью, половина отпрысков дона Эстебана умерла в младенчестве. Потому отец Бернар зорко приглядывал за всеми оставшимися детьми де Грассо, подчас напоминая Джулиано старую дуэнью его возлюбленной.

Вот и сегодня монах собственноручно взялся доставить нерадивого воспитанника в Конт живым, здоровым и по мере сил раскаявшимся в содеянном злодеянии.

— Видит господь, его братья нипочём не успокоятся, пока не выпустят вам кишки.

— Пусть только попробуют. Я отправлю их в бездну, прямиком в тот же котёл, что и Диего, — пробурчал Джулиано, плотнее натягивая на глаза битый молью берет со сколотой перламутровой бляхой.

— Эх, молодой сеньор, пожалейте своего отца, благородного дона Эстебана, и примите постриг. Орден Кающихся Монахов