Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Его тошнит от войны, от крови и смерти, от вывернутых кишок и склёванных вороньём глаз. Но больше он ничего не умеет. Война — это всё что ему осталось.

— Бог, отец милосердия, через смерть и воскресение своего сына примирил мир с самим собой и послал святого духа для прощения грехов. Через служение церкви пусть бог даст вам прощение и мир…

Мерзкий старик с нездоровым лицом в сетке багровых капилляров монотонно бубнит под нос бессмысленные слова.

Что есть бог для того, кто разграбил и сжёг тысячи храмов? Что есть бог для того, кто пировал одесную смерти? Что есть бог для того, кто знал его раньше? Видел во всех ликах, пил его кровь на тайной вечере, распял его?

— А я отпускаю вам грехи ваши во имя отца, и сына, и святого духа.

Может ли бог дать ему прощение, если он сам не в силах простить себя? Он навечно проклят роком ловить ускользающий призрак и всякий раз ошибаться; ходить кругами по изнывающей от боли тверди, ставшей для него ненавистной клеткой.

— Donnerwetter[88]! Защищайтесь, херр опоздун, опозданец, опоздец! Возьмите свой zweihänder[89] и деритесь как мужчина! — чьи-то громкие крики с заметным жерме́нским акцентом резко выдернули Джулиано из сладких объятий крепкого здорового сна. Юноша раздвинул пышные розовые заросли и, широко зевая, выглянул наружу.

В золотистых лучах молодого солнца, освещавшего широкий внутренний двор и стройную аркаду первого этажа, маялась группа весьма несвежих и помятых молодых сеньоров. На лицах собравшихся чётко просматривались следы вчерашнего разнузданного веселья. Одного юношу до сих пор тошнило в подставленную товарищем шляпу. Некоторые топтались на молочно-терракотовой мозаике двора в одних шоссах, на мятых белых рубашках пятнами позора горели следы пролитого накануне вина и размазанных остатков пищи.

— Это есть безобразие! Nein[90] дисциплин! Nein порядок! — кричал жилистый мужчина средних лет в строгом чёрном дублете, нещадно колотя гладкой деревянной палкой по плечам незадачливых юнцов. — У нас сейчас занятия или что по-вашему?!

— Но, сеньор Йоха́нес, вчера все чествовали славную победу кондотьера Арсино над богомерзкими асиманами, — подал слабый голос юноша в шёлковой сорочке навыпуск и одном сапоге.

— Scheisse! А если бы сей грязный ублюдок прийти к вам в дом сегодня в ночь? — холодные голубые глаза жерменца блеснули из-под русых бровей.

— Но ведь… — попробовал возразить ученик и тут же получил удар тростью по плечу.

— Никаких но, сеньоры! Ваши отцы платить мне за то, чтобы я делать из вас настоящих мужчин. А данная выходка позорить честь вашей фамилии и несмываемым клеймом падать на репутацию майн школы.

— Либе́рти, Ма́йнер, Дестра́за, Обиньи́ и прочие вчера тоже веселились, — буркнул кто-то из юношей. — Почему им можно, а нам нет?

— Потому что все они есть проиграть на ежегодный весенний турнир, а Ли́хтер снова выиграть! — гордо заявил маэстро Йоханес, ударяя выскочку по лбу.

Ученик попытался уклониться, но добился лишь того, что толстая палка ударила его по носу:

— Ай!

— Есть ещё от вас какое-нибудь возраженье, сеньоры?

— Нет, маэстро, — отозвался недружный хор виноватых голосов.

— У вас есть полчаса, чтобы навести в себе порядок, после чего я есть всех жду в фехтовальный зал.

— Да, маэстро.

Торопливые шаги провинившихся быстро затихли в гулких галереях палаццо. Джулиано выждал ещё несколько минут и только потом рискнул встать на клумбе во весь рост.

— Так-так!

Раздавшийся над самым ухом голос с ярким жерменским акцентом заставил юношу молниеносно отпрыгнуть в сторону, оставив солидный клок штанов на розовом кусте.

— Кто тут есть у нас?

— Увер-рен, это лазутчик из чужой школы! — из-за худой спины сеньора Йоханеса выглянула чья-то опрятная и умытая до неприличия рожа. Рожа имела внушительный торс, аккуратно заправленный в новенькую фехтовальную куртку, зубоскалила и явно была не прочь почесать об кого-нибудь свой меч.

— Назовитесь, Herr guter[91], — потребовал маэстро.

— Джулиано Хосе де Грассо к вашим услугам, сеньоры, — отчеканил юноша, гордо расправляя плечи и кладя руку на эфес меча.

— Он ещё и при ор-р-ружии. Пожалуй, это будет занятно, — буркнул сопровождавший маэстро ученик.

— Кто вас подослать, Herr Джулиано? — маэстро сощурил ледяные глаза.

— Я пришёл сам, хочу подыскать достойную школу, — чуть покривил душой молодой де Грассо.

— Да, и что же вы уметь? — Йоханес пристально осмотрел долговязого мальчишку в рваном дублете и штанах с прорехою на неприличном месте. — Прыгать вы, Herr заяц, как будто довольно резво.

— Я лучший фехтовальщик Себильи, — Джулиано гордо задрал острый подбородок.

— Джованни, проучайт этот деревенский выскочка, — маэстро жестом подозвал ухмыляющегося юношу.

— С пр-ревеликим удовольствием! — ответил тот.

Очень скоро провинившиеся ученики стали собраться во дворике, нижней частью спины почуяв, что гнев маэстро Йоханеса переключился на новичка. Мальчики, юноши и мужчины от десяти до двадцати пяти лет возбуждённо переговаривались, заполняя пролёты под арочной галереей. Многие уже успели наскоро умыться и накинуть свежие рубашки.

— Итак, junger Mann[92], какие есть правила ведения боя вы предпочитать? — поинтересовался сеньор Йоханес.

— Мне всё равно, — выпалил Джулиано, — я побью любого, на любых правилах.

Маэстро недоверчиво изогнул бледную бровь, переводя взгляд с новичка на своего любимчика.

— Дать ему кто-нибудь тренировочный меч. Бой до drei[93] касаний. В лицо и пах не бить. Джованни, будь с ним аккуратнее.

Фехтовальщик Лихтера растянул рот в кривой улыбке и провёл языком по крупным верхним зубам.

— Уж я постар-раюсь, — зловеще пообещал он, занимая отведённую ему часть ристалища.

Джулиано оглянулся. Его окружали пять десятков жадных глаз и двадцать пять приоткрытых ртов, затаивших дыхание в ожидании легендарной схватки.

Ну сейчас он им покажет: или Цезарь или ничто!

Юноша скинул драную куртку, отстегнул перевязь с ножнами и взял из рук ближайшего мальчика длинный тупой клинок.

— In Position bringen! — скомандовал маэстро. — Der Kampf[94]!

Джулиано на пробу махнул перед собой мечом и, перехватив его покрепче, прошёлся мимо ожидающего в центре площадки Джованни. Казалось, противник расслабленно стоит, чуть подогнув колени, и мягко баюкает меч на плече. Но стоило юноше изменить угол предполагаемой атаки, как Джованни, развернувшись на носке, снова оказался к нему лицом. Противник был чуть ниже Джулиано, но гораздо крупнее. Его здоровое румяное лицо очень сильно не нравилось юноше.

— Бейтесь уже, сеньор! Или вы пришли к нам, чтобы станцевать фламенко? — выкрикнул кто-то из учеников.

Смешки и шуточки собравшихся в конце концов раззадорили Джулиано, и он бросился вперёд, подняв меч