Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Кое-как поднявшись, А-ара всё же дошла до каменного столба, увенчанного каменным же черепом, затылок которого словно кто-то отсёк.

— Мы почти пришли… почти… — беспрестанно шептала женщина, поглаживая живот. — Ещё…

Застонав, она рухнула на колени, чувствуя, как по бёдрам потекло что-то горячее и влажное.

— Уходить надо немедленно, — прорычал подселенец, яростно размахивая хвостом. — Сам он не сунется, но натравит смертных.

Лирка сидела на берегу и оторопело таращилась на качающийся в воздухе восьмигранный амулет. Мягкое золотистое свечение мешало присмотреться тщательнее, но женщине, откровенно говоря, и не хотелось.

— Он может сказать другим Господам? — настороженно-обеспокоенный вопрос явно задал господин Наэш.

— Признаться в таком… Да и не помогли бы… — Иррес в сомнении умолк. — Но пророчество… Они явно чего-то боятся и разбрасываться силами не будут. Если скажет, могут и вмешаться.

Стряхнуть верёвочку амулета с пальцев не удалось. Она крепко держалась, даже вроде сильнее впилась в кожу.

— Не избавишься, — Иррес досадливо поморщился и ехидно протянул: — Теперь только смерть разлучит нас…

Выражение морды переменилось, и речь оборвал господин Наэш:

— Но жрец как-то избавился от неё перед смертью.

— Не избавился, а спрятал! — Иррес недовольно встопорщил усы. — Ему пришлось призвать Господина печати, чтобы сделать это. Предлагаешь позволить ему подойти к Лирке?

— Договориться? Что ему от её смерти?

— Наэш, они сумасшедшие! — дух зарычал. — Меня вспомни. И чем нам поможет твоё «спрятать»? Спрятать — не избавиться. Всё. Вляпались. Пока не умрём — мы хозяева печати. Или… — он неожиданно зыркнул в сторону и плотоядно облизнулся. — Или пока Господин печати не сдохнет.

Лирка на всякий случай всё же попыталась сдёрнуть печать. Верёвочка покорно отпустила её пальцы, а амулет аккуратно лёг в ладонь. Помедлив, женщина положила его на берег. Пластина выскользнула из руки, но верёвочка тут же змеёй шмыгнула меж стеблей и оплелась вокруг щиколотки.

— Мы жрецы?

Господин Наэш смирился с существованием проблемы. И теперь ему важно было познакомиться со всеми её сторонами.

— Вот ещё, — презрительно фыркнул Иррес. — Я не собираюсь быть чьим-то прислужником.

— Может, хоть какие-то силы даёт?

— Бодрит, — дух ехидно заржал. — Проблемы же всегда бодрят, а их теперь будет больше.

— Без ребят никуда не пойдём, — твёрдо заявила Лирка.

— Да виларий, как увидит печать, сам тебя вытащит за шкирку, — уверенно отозвался Иррес и настороженно принюхался.

Лирка тоже принюхалась и поспешила отодрать печать от ноги и засунуть за пазуху.

По воздуху плыл запах крови.

— Ли-риан, — выдохнул подселенец. — Живее! На меня.

Не мешкая, Лирка вскочила на хребет склонившегося зверя и привычно умостила согнутые ноги на его боках. Подселенец немного задержался. Склонился над распростёртым на земле шаманом, чутко шевеля носом и ушами.

— Сдох.

И тут же из его пасти вырвалось полное сомнений:

— Точно?

— Грудину сломал. Сердце не стучит.

— Давай голову…

— Вот сам и откусывай! — взбешённо прошипел Иррес. — Но не нашими зубами.

— Он близко, — поторопила Лирка.

Она не боялась, но сердце взволнованно бухало в груди. Ли-риан-си был непонятным противником. Чёрная кровожадная мгла, которую шаман носил на плечах как плащ, оставалась загадкой даже для Ирреса. Он не понимал её сути и не видел источник, из которого она брала силы.

В два скачка зверь покинул поляну с переломанными костровиками и протиснулся в красные кусты рябоники, словно плоти не имел вовсе. Спугнул только облако желтоватой мошкары. Далеко убегать не стал. Через двести саженей заскочил на краснолипник и взлетел вверх по веткам саженей на десять. Там и замер.

Меж могучими ветвями крохотным тлеющим пожарищем виднелась распаханная полянка с костровиком. Лирка сползла со спины подселенца, и тот поспешил скрыться в её теле, чтобы не маячить на красно-оранжевом древе голубым огоньком.

Прожив столько лет на приграничье, Лирка уже мало чего боялась. Слишком часто видела вещи жуткие, необъяснимые. Да и под защитой Ирреса и господина Наэша пугаться не хотелось.

Но когда в ночной тьме Леса появилось вполне видимое и осязаемое облако черноты, Лирка почувствовала, как внутри всё натягивается от напряжения, от ожидания чего-то страшного. Будто следом за облаком среди колышущихся ветвей должны были показаться членистые лапы, затем суставчатое тело и ужасно мохнатая башка самого мерзкого обитателя Леса, а не сутулый брюнет.

Ли-риан-си замер над мощным телом распростёртого шамана, а вот тьма над его головой словно взбесилась. Она металась в невидимой клетке и как будто хотела наброситься на мертвеца и растерзать его. Она беспощадно пожирала мелкие искры костровика, поглощала яркие точки мошек, не позволяя им касаться замершего шамана. А когда тот отступил от тела и поскользнулся на склизком берегу ручья, неожиданно подпёрла его и выпихнула на сухое. И колдун мягко провёл по чёрным языкам тумана ладонью, как бы лаская. И было в этом нечто более жуткое, чем в зрелище, когда мгла разрывала крысаков.

«Он точно не жрец?» — голос господина Наэша звучал тихо, словно колдун мог их услышать.

«Точно, — уверенно отозвался Иррес. — Он не отмечен вниманием Господ. Что за дрянь с ним?»

Дух всегда сильно раздражался, когда что-то не понимал.

«К нему даже Господин Лиркиной печати соваться опасается».

«Если этот Господин так слаб, может, мы с тобой отловим его и зададим несколько вопросов?» — неожиданно предложил господин Наэш.

Лирка неодобрительно сморщила нос. Участвовать в погоне явно собирались без неё.

«Он трус! И как все трусы, бегает хорошо. Опасно оставлять Лирку одну. Он, может, только того и добивается. И сомневаюсь, что Господа знают о дряни Ли-риана больше нашего. Если его сила блага в отношении к ним, то они бы уже затащили его в жрецы любым способом. А если нет, то устранили. Но он всё ещё ходит в шаманах».

Ли-риан слегка повернул голову, и Лирка вдруг поняла, что они смотрят друг другу в глаза. И она не усомнилась, что он на самом деле видит её. Тут же сорвалась с места, пробежала по толстой ветке и спрыгнула вниз, в едва видимые тёмные речные воды.

Губы шамана тронула насмешка, а в глазах сверкнул голодный голубой блеск.

А-ара плохо помнила, как добралась до развалин и устроилась под остатками каменной крыши на