"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
– А, заканчивай эту ерунду. – Бритый махнул рукой. – Какие, в задницу, просветы, когда на самом деле сверху крышка и бригада со «стволами»?
– Ты не понял метафоры. – Василий между делом налил в грязный жестяной чайник воды из пластмассового ведерка, засыпал горсть подозрительной заварки и погрузил в смесь прикрученное к двум проводкам бритвенное лезвие. Вода почти сразу забурлила, но Сюртуков не торопился вынимать импровизированный нагреватель.
– Смотри, замкнет еще что-нибудь, – гость недовольно покосился на прибор, – спалишь нас с потрохами…
– Ты же настроился на смерть. – Василий взглянул на пришельца с искренним недоумением. – Какая разница, от чего ее принять?
– Совсем мозги пропил? – Бритый начал сердиться. – Чего каркаешь-то?
– Ты непоследователен в своих стремлениях. – Сюртуков укоризненно погрозил корявым пальцем. – Это путь, ведущий к горьким разочарованиям.
– Я жить хочу, – неожиданно признался бритый и шмыгнул крупным носом.
– И я хочу, – ответил Василий, – хотя не всегда понимаю зачем. Вот видишь, насколько мы с тобой похожи. А все воспитание… Росли-то рядом, в одной стране, городе, в одну эпоху… Идеалы, авторитеты, ну и все такое…
– А что авторитеты?
– Да нет, я не о тех, о ком ты подумал, я в прежнем смысле этого слова, в устаревшем…
– А-а, тогда гони дальше…
– Что, так тебе легче?
– Ага. Ни о чем плохом тогда не думается.
– Ну ладно, продолжим…
За приятной беседой прошло больше часа, и красноречие Сюртукова начало иссякать. Он занервничал и принялся негромко покашливать. Ему страшно хотелось выпить, а потому остальные мысли сморщивались и растворялись в подступающей волне желания.
Ко всему прочему, в подземелье стало нестерпимо душно. И Василий, и его гость то и дело поглядывали на недоступные люки, а пару раз, не выдержав, даже пытались открыть тот, к которому вели вбитые в стену скобы технической лестницы.
С течением времени товарищей по несчастью все больше затягивало густое, вязкое отчаяние. Философское спокойствие хозяина улетучилось с последними каплями алкогольных паров. Быть трезвым Сюртукову не нравилось. Бритый, до последнего времени ориентировавшийся на бодрого хозяина, тоже приуныл и, усевшись прямо на пол, уставился в одну точку.
Открывшийся люк вселил в их души двоякие чувства. С одной стороны, страх, что в просвете снова появится зловещий ствол пистолета, а с другой – надежду, что на этот раз все обойдется…
Василий вылез из-под труб и, прищурившись, смело взглянул вверх. Он смотрел против света и потому видел только склонившийся над колодцем длинноволосый силуэт.
– Привет, – звонким девичьим голоском сказал силуэт, – а где Борис?
– Я здесь, Дина, – радостно сообщил бритый, выползая на свет следом за хозяином. – Ты на тачке? Я сейчас вылезу… Братва далеко? За тобой не следили, ты проверяла? Я уже лезу…
Задавая все эти вопросы, он повесил на плечо сумку и начал карабкаться по ржавым скобам наверх.
– Не надо, Боря, – печально, однако достаточно громко сказала Дина и, взмахнув белой ручкой, бросила под ноги бритого какой-то предмет.
Сюртуков услышал щелчок отскочившей чеки и перевел взгляд с напрягшегося щетинистого затылка пришельца на предмет. Это была обычная наступательная ручная граната. На этот раз в исходе сомневаться не приходилось. В глазах бритого Бори застыл откровенный ужас, а Василий почувствовал необъяснимое облегчение от того, что все наконец решилось. Он медленно, как ему показалось, встал перед гранатой на колени, а потом осторожно лег на теплую и гладкую вещицу впалым волосатым животом и закрыл глаза.
Довольно долго ничего не происходило. Сюртуков даже начал сомневаться в серьезности ситуации. Он открыл глаза и увидел, что все-таки не прав. Первое, что он заметил, – изменение в интерьере. Василий пока оставался узником своего колодца, но вверху был только один люк, а стены трансформировались из серых бетонных в черные, похожие на пластиковые или мраморные. Сюртуков сунул руку под живот, но не обнаружил там ничего, кроме пряжки брезентового ремня своих засаленных штанов. Гранаты не было. Василий поднялся на ноги и зачем-то отряхнул колени. Это простое движение придало его телу мощный импульс. Он почувствовал, как поднимается над полом и стремительно взлетает к просвету люка.
Сюртуков взлетел над темной лоснящейся поверхностью Земли, которая была покрыта, как хороший сыр, множеством разнокалиберных круглых ям. Василия поразило не то, что его предположение оказалось настолько верным, а то, что оно получило дальнейшее развитие. Сюртуков плавно двинулся над ямами, сохраняя небольшую высоту и заглядывая в зияющие в черном теле бытия колодцы. На дне каждого из открывшихся ему провалов копошились люди. Колодцы были разной глубины, и люди в них тоже вели себя по-разному. Одни ходили по дну, заложив руки за спину, словно прогуливаясь по тюремному дворику, другие стояли на месте и с тоской смотрели вверх, куда-то мимо пролетающего над ними Василия. Третьи отчаянно карабкались по гладким стенам, и, как ни удивительно, от этого глубина их ловушек с каждой минутой незаметно уменьшалась. Самыми странными были, пожалуй, четвертые. Они лежали, скрючившись в эмбриональных позах, на дне не то что колодцев и даже и не ям, а так, символических углублений и отчаянно жмурились, словно боялись открыть глаза и увидеть истину. То есть сделать то, для чего другим не хватало всей жизни, а им – стоило только подняться на ноги. Сюртукову даже захотелось подлететь к одному из таких людей и просто потормошить его за дрожащее плечо… Сдержав свой порыв, Василий двинулся дальше. К пятой категории. К тем, кто выбрался и теперь блаженно вдыхал воздух чистого, не стесненного никакими рамками пространства. Сюртуков внимательно всматривался в их счастливые лица, но, как ни надеялся, не увидел ни одной знаменитости. Видимо, здесь было не их место. Тогда чье?
От размышлений его оторвала стремительно приближающаяся туча. Василий прищурился и попытался рассмотреть ее получше. От тучи периодически отделялись крупные капли, которые