"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Господин подполковник, — голос Николая Ивановича разорвал повисшую паузу. Он произнес это после некоторого раздумья, словно нехотя, но твердо: — Позвольте моему человеку присутствовать на дознании.

— Это абсолютно не потребуется, — надменно отмахнулся Гореликов, как от назойливой осенней мухи.

— Это мой человек. И за него головой отвечаю я, — с нажимом процедил инженер, делая шаг навстречу массивной фигуре жандарма. — Так что извольте позволить. К тому же, это не ваше ведомство несет сейчас колоссальные убытки от того, что простаивают цеха. И прошу не держать на меня зла, господин подполковник, но я вынужден напомнить: мы выполняем прямой Императорский заказ.

Козырь был брошен на стол. Упоминание имени государя императора сработало безотказно. Гореликов недовольно скривился, но коротко, дергано кивнул, соглашаясь. Не прощаясь, он круто развернулся и зашагал прочь по цеху, оставляя двух своих младших жандармских офицеров оформлять арест и решать бумажные вопросы.

Я дождался, пока стихнут тяжелые шаги, и снова повернулся к начальству.

— Господин ведущий инженер, — сказал я уже совершенно другим, сугубо деловым тоном. — Я бы хотел попробовать прямо сейчас взяться за починку паровых машин. Как мне кажется, мастеровой Данила, находясь в страхе, повредил их не настолько филигранно и фатально, чтобы завод оставался без работы еще и завтра. Я уверен, что смогу их запустить.

— Да? Делай. А я посмотрю. По всей видимости ты спугнул Данилу, поломка не такая и большая. Ну или он не знал, что нужно ломать, чтобы было критично, — сказал инженер.

Я подошел к искалеченному золотниковому механизму. Стальной лом все так же торчал между разбитыми шестернями привода. Идеальное орудие преступления, брошенное в спешке. Я склонился над ним, прищурившись. В тусклом свете газового рожка, пробивающемся сквозь закопченное окно, металл матово поблескивал.

Данила, когда вбивал этот лом, делал это с яростью, вкладывая весь вес, всю силу натруженных рук.

Я ухватился за холодный конец лома. Потянул на себя — сидит намертво, заклинив зубчатую передачу эксцентрика. Данила провернул маховик, чтобы лом втянуло между шестернями, намертво блокируя ход золотника, распределяющего пар.

— Ну давай, послужи на благо, — сквозь зубы процедил я.

Уперев ногу в стальную станину, я навалился всем весом на свободный конец лома, используя его же как рычаг в обратную сторону. Раздался тошнотворный скрежет рвущегося металла. Лом с лязгом вылетел из механизма и грохнулся на чугунные плиты пола.

Я поднес поближе чадящую керосиновую лампу, оценивая ущерб. Три зуба на ведущей шестерне были выломаны с корнем. Шток золотника, толстая стальная ось, предательски изогнулся дугой. Если просто пустить пар — машину разорвет изнутри из-за рассинхронизации. Для завода это означало остановку на неделю, пока в литейной не отольют и не отфрезеруют новую шестерню.

Думаю, что этого и добивались те, кто планировал диверсию. Недели простоя могло хватить, чтобы не выполнить в срок императорский заказ. И тогда завод потеряет и репутацию, и деньги и… все.

— Значит, будем больного лечить по-варварски, — пробормотал я, сбрасывая потрепанный пиджак, да еще у которого новые дыры появились.

Выгляжу чушкой, но при этом смотрю на девушку, с которой разделяет пропасть в сословиях. Нет, появятся деньги, первым делом я оденусь нормальным образом.

— Такс… — сказал я, расматваривая повреждение.

В двадцать первом веке я бы заказал деталь на ЧПУ-станке. Здесь мне предстояло вспомнить дедовские методы. Первым делом — шток. Я открутил латунные гайки сальника, выбил клинья и вытащил изогнутую ось.

— Господин ведущий инженер, не попросите ли кого разжечь переносной горн в углу цеха, накачав мехом пламя? — спросил я.

— Попросить? Я прикажу. И мне кажется, что я знаю, что ты хочешь сделать. Забавно! Нет, это определенно уникально, — восхищенно говорил инженер, потом он обратился к работягам, которые стояли рядом: — Ну? Чего стоим?

Да! И кем я стану после всего этого спектакля? Просто-напросто быть, оставаться, учеником уже не выйдет. И я ждал бонусов и от обвинения в мою сторону и от того, что лишь я нашел диверсанта и теперь — на что я искренне надеялся — в полиции обратят внимание на завод и копошение вокруг него.

Скоро переносной горн был растоплен. Я бросил деталь в угли. Ждать пришлось долго, пока сталь не набрала правильный вишнево-красный цвет.

— Наковальню принесли? — спросил я.

— Несут. Но ты не говорил, — голосом ребенка, который уличил другого в несоблюдении правил игры, сказал Николай Иванович.

Я улыбнулся, наблюдая за тем, как накаляется железо.

Через полчаса, или чуть меньше, но когда все нужное принесли, я, выхватив шток клещами, бросил его на наковальню и взялся за тяжелый ручник. Удары сыпались один за другим. Я выбивал изгиб, полагаясь только на глазомер и чувство металла. Остывшую и выпрямленную ось проверил по ребру стальной линейки. Как же не хватало сантиметров… эти дюймы… Идеально ровно не вышло, но в допуски сальника пролезет.

Теперь самое сложное — шестерня. Изготовить ее заново невозможно, ну или очень сложно. Я взял коловорот с мощным сверлом по металлу, банку с маслом для охлаждения и принялся высверливать отверстия прямо в теле шестерни, там, где раньше были выломанные зубья. Пот заливал глаза, руки гудели от напряжения, крутя неудобную ручку коловорота. В просверленных отверстиях я метчиком нарезал резьбу.

— Господин главный инженер… — слышал я голоса.

— Рудольф Карлович, не сейчас, — отмахивался Николай Иванович.

Я между тем вкручивал в отверстия обрезки закаленных стальных болтов, посадив их намертво. Взяв в руки тяжелый драчевый напильник, я начал вытачивать из этих болтов профиль недостающих зубьев. Скрежет стоял такой, что сводило зубы. Грубая, топорная работа, классический ремонт «на коленке», который заставил бы плакать любого инженера-теоретика. Но в условиях саботажа это был единственный выход.

Впрочем, стоящий рядом инженер не плакал, он не уставал удивляться. Знал бы он, сколько во мне знаний и умений, накопленных более чем за полвека учебы, практики, инспекций.

Спустя четыре часа изматывающего труда, прервавшись лишь однажды на короткий перекус — кто-то принес мне три роскошные пожарские котлеты, не удивлюсь, если прямо из ресторана, — я наконец собрал узел обратно. Вставил выправленный шток, плотно набил свежую промасленную пеньку в сальник и установил восстановленную болтами шестерню. Напоследок щедро намазал на неё толстый слой густого тавота, чтобы хоть как-то смягчить удары по самодельным зубьям.

Пора. Главный котел в соседней котельной стоял под парами, ожидая, когда цех запросит энергию.

Я подошел к распределительному щиту. Первым делом открыл продувочные вентили на цилиндре. Опасность гидроудара никто не