Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП)

— Рудра, прикрой тыл. Его голова — моя. — Марут отбросил растворившегося мутанта и атаковал Леббеуса.

Гвардеец Смерти встретил топоры Марута двумя лезвиями из заостренной кости, прорезавшимися из мяса его предплечья.

Марут выругался, поскольку Леббеус уклонялся удар за ударом. Гвардеец Смерти оказался быстрее, чем должен был. Марут чувствовал, как замедляется, руки сковала усталость, потому как моровой туман, окружающий Леббеуса, похищал жизненную силу из его костей. У него было мало времени. Взревев от досады, Марут пожертвовал обороной, чтобы срезать правое предплечье Леббеуса и погрузить топор в мясо противоположного плеча. Если эти раны и обеспокоили Леббеуса, то тот не подал виду.

Палач вздрогнул, подавив крик, когда одно из костяных лезвий пробило броню и погрузилось в ребра. Опустив оружие, Марут схватился за один из сегментов брони, утопленных в груди Леббеуса. Чувствуя, что его основное сердце бьется в последний раз, он продолжил насаживать себя на костяное лезвие, до тех пор, пока его лицо не оказалось на расстоянии вытянутой руки от лица Леббеуса. Он с трудом оставался в сознании, поскольку ядовитое дыхание Гвардейца Смерти пропитывало его кожу. Зловонный запах распада и прогорклой меди разрушил обоняние, заставив кровь течь из ноздрей.

— Твоя голова или моя жизнь. — Марут вытянул кусок мономолекулярной проволоки из своих наручей, накидывая ее петлей на голову Леббеуса, после чего потянул на себя, отрывая шею Гвардейца Смерти и казня его.

— Брат-капитан Яхну Марут, повелитель Шестой Роты, был смертельно ранен на Белвасе, — заключил Аграта.

— Капитан Корун из Гвардии Ворона поклялся в этом, — сказал Каран.

— Тогда это Повествование будет записано в качестве правды, — завершил Девак, возложив ладонь на каждую из свечей, и тем самым потушив их.

Тьма господствовала до того момента, как сводчатые двери реклюзиама отворились, омывая палату резким светом с мостика «Кастагиона». Одинокая фигура, лишенная брони, шагнула через порог и опустилась на колени.

— Я пришел, чтобы умереть, Говорящие со Смертью.

Голос капитана Марута прогрохотал в палате, отражаясь подобно грому от сводчатых стен после того, как дверь закрылась за ним.

— Осветить, — Аграта отдал приказ и зашагал прочь от омерзительного союза мертворожденных младенцев и темных технологий, херувимов, исполнявших роль прислужников Говорящих со Смертью. Вся красота, которой некогда обладали эти дети, была омрачена вытянутыми обсидиановыми черепами, сидевшими между плечами как подобие череполиких шлемов, носимых их хозяевами, и треском механических крыльев, которые удерживали херувимов в воздухе.

Аграта остановился на расстоянии вытянутой руки от Марута. Капитан был серьезно ранен, правая часть его торса была покрыта темной, пульсирующей гематомой, которая переходила с ребер на плечо и часть лица. Левая рука безвольно висела сбоку, глаза были наполнены раковой желтизной.

Аграта зарычал, потрясенный смрадом от истощенного недугом Марута. Он почти чувствовал на вкус болезнь, разрушающую внутренности его капитана. Говорящий со Смертью потянулся за своим крозиусом, щелкая активатором, чтобы создать вспышку разряда, образовавшего электрическую дугу вокруг выполненного в виде лезвия топора навершия. Аграта поднял оружие и остановился в нерешительности.

— Если ты не убьешь меня, — сказал Марут, — это сделают Чандак или Прасад. Они вызовут меня на бой за право возглавлять Роту, и я проиграю.

— Таков порядок вещей, капитан, — сказал Аграта. — Возможно, это было бы к лучшему.

— Они не готовы, — прорычал Марут. Его глаза горели силой, которая противоречила слабости тела. — Охотники за головами не найдут славы в подобном поединке.

— Топор не может убивать, если нет никого, кто бы владел им.

— Вас трое. Вы, Говорящие со Смертью, должны стать лидерами до тех пор, пока кто-то другой не покажет себя достойным.

— Наш долг слишком…

— Не рассказывай мне о долге, капеллан. Я пришел сюда не для проповедей. Сделай то, что я приказываю, и убей меня. — Слюна покрывала рот Марута, когда он поднялся на ноги. — Сделай это. Убей м…

Аграта разрубил своим крозиусом шею Марута, развернувшись во время удара так, что прежде услышал, чем увидел, то как обезглавленное тело капитана рухнуло на пол.

Убрав свое оружие, Аграта повернулся, чтобы посмотреть на тело. Он на мгновение остановился, чувствуя как его грудь вздымается и опускается, успокаивая сердца, которые бились, протестуя против совершенного им поступка.

— Император зовет, и мой топор отвечает.

Прошептав обет казни, Аграта извлек пузырек с зажигательной смесью из углубления в бедре и разбил его об останки, наблюдая, как белое пламя очищает его повелителя. Наклонившись, Говорящий со Смертью зачерпнул горсть пепла.

— Почетная смерть. Твои поступки будут увековечены, твое имя запомнят.

Земля дрожала под истрёпанными траками полугусеничных грузовиков Муниторума. С серых, похожих на корыто транспортов соскребли всю имперскую символику. Сейчас по броне стекали капли экзотических мазей, а сама она была покрыта зловещими символами, от которых у любого, кто смотрел на них слишком долго, начинало саднить глаза. Каждый из грузовиков вёз боеприпасы и энергетические ячейки для защитных батарей города-улья.

Пока транспорты пробирались по опустошённым улицам, из кое-как приделанных вокс-динамиков раздавалась гнусная хвала невыразимым богам. Стрелки, опасливо смотрящие по сторонам в ожидании атаки, водили размещёнными на станке поворотного типа стабберами взад-вперёд, а перегруженные двигатели изрыгали маслянистые чёрные клубы в уже и так задымлённый воздух падшего города-улья.

Сквозь рёв обесчещенных машин было слышно громыхание осадных орудий. С каждым попаданием по внешним пределам обороны улья он содрогался до самого основания. Империум не собирался оставлять улей Хост в руках его изменившей знати. Так или иначе, город падёт. Сокрушённый изнутри или снаружи — всё одно падёт. Единственный вопрос — когда?

По крайне мере, это был единственный вопрос, который Мэнс Джа-Хлли, наставник ордена Менторов, полагал достойным обдумывания за три целых восемь десятых секунды до уничтожения второго из трёх грузовиков. Космодесантник засёк время, регистрировавшееся на его встроенном в шлем хронометре, и зафиксировал его для будущего просмотра, когда отбросил маскирующие его обломки. Обычно окрашенная в изумрудный и цвет слоновой кости силовая броня сейчас была покрыта слоем пепла и грязи, чтобы лучше сливаться с окружением. Понятно, что после завершения кампании понадобится много месяцев, чтобы очистить доспех, но, в общем и целом Джа-Хлли полагал, что скука очистительных ритуалов предпочтительнее смерти. «Кодекс Тактика», предписывающий сохранять все ресурсы, необходимые для претворения в жизнь будущих стратагем, относился к боевым братьям так же, как и к болтерным патронам.