"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Дорогие студиозы, я не стану тратить ваше и своё время на рассказ о том, как вы будете учиться, а попрошу каждого выйти и представиться, кратко назвав свой дар. На этом вводную лекцию мы закончим, после чего совместным решением распределим вас на небольшие группы и отправим для прохождения обследования в назначенные аудитории, в соответствии со спецификой вашего дара. Я думаю, нет смысла бесконечно повторять уже сказанное, а потому прошу выходить, согласно алфавитного списка. Итак, первым у нас на очереди… — тут Браузевиц раскрыл свою папку и назвал первую фамилию.

Первым вышел студент по фамилии Абрикосов, представился, волнуясь, назвал свой дар и пошёл обратно на своё место. За ним встал и представился следующий. Через непродолжительное время вызвали Петра.

— Пётр фон Биттенбиндер, дар «Размягчение материала», — произнес Пётр и вернулся на место.

— Ну, как я, не оплошал? — спросил он у меня.

— Нет, всё хорошо.

— Ага.

С замиранием сердца мы ждали, когда выйдет наша знакомая, что и случилось совсем скоро.

— Женевьева Васильева, дар «Изменение свойств неживой материи», — гордо вскинув голову, произнесла графиня и вернулась за парту. Практически следом за ней встал и я, услышав свою фамилию.

— Фёдор Дегтярёв, дар «Живой рисунок», — сказал я и развернулся, чтобы пойти обратно, но меня вдруг остановил Браузевиц.

— Молодой человек, ваш дар называется не «Живой рисунок», а «Живой чертёж», насколько я полагаю.

— Ну, я его называю по-разному, и да, комиссия определила его название «Живой чертёж», но я думаю, что он ближе к рисунку, а не чертежу.

— Вот, — наставительно подняв палец, тут же сказал главный специалист факультета, — вот из-за таких разночтений и необходимо тщательное обследование и уточнение. Спасибо вам, уважаемый Фёдор Дегтярёв, за столь явный пример разночтения в классификации дара. Вы можете идти.

Покраснев, как спелый помидор, и опустив в великом смущении глаза, я потерянно двинулся с кафедры, ненароком изменив направление и пройдя не тем путём, которым спускался к ней. Странным образом случилось так, что, пребывая в великом смятении, я прошёл мимо места, где сидели все три барышни и случайно столкнулся взглядом с Женевьевой Васильевой.

Наши глаза встретились, и я увидел в них не насмешку, а нескрываемый интерес, не сказать, что он был вызван вниманием к моей скромной личности, скорее, лишь изучением такого бестолкового субъекта, как я. Тут же, отведя взгляд, я развернулся и пошёл в правильном направлении, усевшись рядом с Петром.

— Да, не повезло тебе попасть специалисту на язык, — решил он поделиться со мной своим мнением.

Я промолчал, борясь с краской, что ярко залила моё лицо. Мне казалось, что все без исключения взгляды обращены только на меня. Может, так оно поначалу и являлось, но буквально сразу все переключились вновь на Браузевица, ведь тому предстояло ещё многое сказать, а не отвлекаться на одного рядового студента.

— Господа студиозусы, перестаньте терзаться мыслью: правильный ли у вас дар или неправильный, мы перейдём непосредственно к делу и всё выясним. Это облегчит вашу жизнь и, не стану лукавить, нашу тоже, так как мы доподлинно узнаем, чего от вас ждать и чему учить, точнее, не чему… тут, прошу помиловать мою оговорку, а как и на что сделать основной упор в вашем обучении, и я сразу перехожу к тому замыслу, который и собирается реализовать наш преподавательский состав.

Аудитория притихла, затаив дыхание, перестали переговариваться и мы с Петром.

— Так вот, практически каждому из вас мы планируем назначить индивидуальный курс обучения, где-то он окажется общим абсолютно для всех, это, в основном, коснется гуманитарных дисциплин. А где-то будет перекликаться с другими факультетами, но каждый из вас получит на руки карточку с рекомендованным посещением определённых предметов. Да, вас много и такая методика изрядно затруднена общим количеством студентов, но мы готовы к трудностям, а вы?

— Мы тоже! — единодушно выдохнул в одном порыве весь актовый зал.

Не знаю как, но мы с Петром буквально почувствовали специально выделенную оратором паузу, как и все остальные, и потому и выдохнули ответ практически одновременно.

— Ну и прекрасно! Часть занятий, указанных в вашей карточке, станут обязательными, а часть рекомендованными. Поэтому, в ваших руках — ваше будущее, дорогие студиозы. Кроме того, вы всегда сможете обратиться за помощью к любому преподавателю или непосредственно в канцелярию факультета, чтобы высказать пожелания для улучшения своей спецификации и навыков. За каждым преподавателем наших кафедр мы закрепим не меньше десятка первокурсников, возложив персональную ответственность. Но это не избавляет вас от того, что в случае прогулов и игнорирования обязательных занятий, а также низкой неуспеваемости, вы будете безжалостно отчислены либо переведены в профильные технические гимназии, готовящие техников, а не инженеров. Техники тоже нужны и важны нашей империи, поэтому, даже в этом случае, отчаиваться не нужно, ведь причины ухода с обучения могут оказаться различными. В любом случае, руководство академии и весь преподавательский состав сознаёт всю ответственность за подготовку и выпуск инженеров нашего и всех остальных факультетов. Надеюсь, вопросов больше не возникло? — Браузевиц замолчал, окидывая выжидательным и немного насмешливым взглядом всю аудиторию.

Студенты молчали, переваривая в головах только что услышанную информацию.

— Ну, что же, раз больше вопросов ни у кого нет, тогда прошу первыми на выход девушек и далее согласно алфавитному списку. Пожалуйста, Григорий Аполлонович, забирайте первые два десятка на обследование и проверку.

Высокий моложавый мужчина, одетый в двубортный сюртук, тут же вскочил и, с готовностью взяв в руки листок бумаги, стал выкрикивать фамилии. Первыми, как и сказал Браузевиц, назвали фамилии трёх девиц, за ними ещё семь человек и последним прокричали фамилию Петра. Услышав себя, Пётр вскочил, как напружиненный и, сияя,