Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Ага, из-за неё.

— Эх, нельзя быть настолько красивой на этой грешной земле! — икнув, сообщил Жеронимо. — Готов поклясться своей бессмертной душой, сеньора Лацио ещё перессорит половину Конта.

— Где тело? — спросил Ваноццо, заедая баранье мясо щепотью квашеной капусты с перцем.

— Чьё? — не понял Джулиано.

— Конечно, бедняги-художника, которого ты зарезал, — уточнил Ваноццо.

— Да жив он. Пока, — проворчал юноша, прикладываясь к пивной кружке.

— Нам будет его не хватать, — сообщил Жеронимо, склонив скорбную голову в сторону кувшина с пенным зельем. — Считай, не бой, а сплошное убийство.

— Кого хороним? — поинтересовался де Брамини, внезапно образовавшийся за спинами учеников де Либерти.

— Сандро де Марьяно, — ответил юноша.

— Это ты о племяннике кардинала Франциска — патроне твоего брата и нашем славном друге-художнике, который расписывает стены капеллы Маджоре для Папы? — уточнил Пьетро, подмигивая Джулиано.

— Угу, — обхватив голову руками, подтвердил де Грассо.

— Что, осознал всю ужасающую бездну грядущего бедствия? — де Брамини подленько улыбнулся приятелю.

— Кажется, да, — подтвердил де Грассо, прикладываясь к пивной кружке, чтобы смочить враз пересохшее горло.

— Дружище, я считаю, тебе повезло, что дело ваше не дошло пока до крайности, — сообщил Пьетро, тесня де Грассо с угла скамьи, — иначе гнить бы тебе в каталажке до конца дней.

— Хочешь сказать, мне придётся извиниться перед этим зазнайкой? — в глазах Джулиано вспыхнул тёмный огонёк мгновенно поднявшей голову родовой спеси.

— Уж лучше извиниться, чем попасть в Тулиану, — подтвердил Пьетро, утаскивая из тарелки Ваноццо самый сочный кусок баранины.

— Все беды от этих проклятых с…, ик, женщин! — подытожил Ваноццо.

Семейство герцога и важные гости продолжили обед в палаццо Федериче, выходившем рустированным бежевым фасадом на площадь Святого Вита. Из-за этого обстоятельства шум народного гуляния временами долетал до ушей пирующих гостей сквозь высокие, занавешенные тяжёлыми портьерами окна дворца. Его не могли заглушить даже приятные звуки флейт и виол, доносившиеся с балкончика в дальнем конце помещения.

Светлый просторный зал на втором этаже был украшен красно-золотыми штандартами столицы, а мраморные колонны, поддерживающие кровлю, убраны гроздьями спелого винограда. Дубовые столы ломились от фазанов и перепелов, запечённых на вертеле, отварных каракатиц с гарниром из мелко нарубленной телячьей печёнки, жареных павлинов с фисташками и сладких пастилок из марципана. Молодое вино цвета пьянящих южных закатов, поданное в хрустальных кувшинах, наполняло зал лёгким ароматом осенних виноградников.

Сеньор Жиральдо, на правах хозяина дома сидевший одесную герцога, стрекотал, не умолкая, нахваливал праздник, своих поваров и погоду. Великий герцог кивал дону Федериче тяжёлой головой, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами с кардиналом Франциском, Аллесандро Боргезе и придворными из собственной свиты. Его жена, герцогиня Изабелла Фларийская, откровенно скучала, деликатно зевая в алый кружевной веер и временами поглядывая на массивные напольные часы работы швейзских мастеров. Бывшая королева Водии, её величество Маргарита вышивала, практически не притронувшись к еде. Леонардо — четырнадцатилетний сын и наследник Фридриха IX — многозначительно перемигивался с дочерью сеньора Жиральдо, одновременно пощипывая фрейлин герцогини за всевозможные приятные взору окружности. Младший сын Габриэль травил у камина мрассийских борзых, кидая им лакомые кусочки свинины, привязанные за верёвочку. Когда очередная жадная собака глотала мясо, мальчишка с радостью дёргал за бечеву и, смеясь, вытаскивал у неё из горла вожделенное угощение. Единственная дочь герцога Арабелла — девица на выданье — кокетничала с жерменским послом.

Когда начались танцы, в зале стало душно от сотен зажжённых свечей и разгорячённых вином и музыкой тел. Великая герцогиня покинула шумное собрание, сославшись на головные боли. Вслед за ней в сторону двери постепенно потянулись духовные лица, присутствовавшие на празднике.

Вскорости и сестра герцогини испросила у хозяина палаццо разрешения подышать воздухом во внутреннем дворике.

Выждав приличествующее время, Фридрих неторопливо поднялся с бархатного кресла и последовал за Маргаритой. Рядом с ним безмолвными тенями скользили два молчаливых телохранителя в парадных мундирах, кирасах и морионах.

Герцог не спеша спустился в подсвеченный масляными лампами миниатюрный парк, где на белых мраморных скамейках отдыхало несколько благородных компаний, разморённых духотой внутренних покоев. Высокие пинии, стройные кипарисы и несколько пальм создавали что-то вроде естественного шатра над туфовыми дорожками и мелодичным фонтанчиком в виде полуобнажённой Кипиды-Каллипиги[178]. Богиня изящно оборачивалась в сторону соблазнительно задранного со спины подола туники. На желтоватый мрамор её восхитительных полушарий, натёртых до блеска «случайными» касаниями множества рук, падала весёлая струя из пасти резвящегося дельфина.

У чаши фонтана, перебирая жемчужные чётки с гематитовым распятьем, сидела Маргарита Водийская. Рядом с ней, сложив руки на позолоченную трость, расположился швейзский посол в чёрном камзоле, расшитом золотой и серебряной нитью. На груди статного мужчины приглушённо блестела рубиновая звезда с алмазным крестом в центре. Тонкие усы и аккуратная бородка клинышком чуть касались накрахмаленного кружевного воротника-жёрнова. Лицо посла выражало искреннюю доброжелательность. На переносице её величества залегла тонкая складка.

Не желая привлекать внимания к своим намерениям, Фридрих заложил неспешный круг по дворику, остановился у статуи дискобола, чтобы перекинуться тройкой незначительных фраз с богатым негоциантом из княжества Тура, и только после этого направился к Маргарите.

— Я продолжаю настаивать, чтобы вы дали ответ моему сюзерену в ближайшее время. Решение данного щекотливого вопроса не терпит отлагательств, — тихие, вкрадчивые слова посла долетели до ушей герцога.

— Мы в трауре, сеньор Ва́лленберг, и траур наш продлится ещё полгода, — спокойно возразила Маргарита.

— Мне будет достаточно одного вашего слова, — заверил посол.

— Пока мы не можем вам ничем помочь, простите.

Заметив приближающегося герцога, сеньор Валленберг встал и склонился в почтительном поклоне:

— Добрый вечер, ваше высочество.

— Добрый, — согласился Фридрих.

Маргарита чуть улыбнулась и кивнула герцогу.

— Ваше величество, благополучно ли вы добрались в Конт? Всё ли спокойно было на дорогах? — вежливо поинтересовался тот.

— Хвала господу, дороги Истардии столь же прекрасны, как и в пору нашей юности, а верные кирасиры Сигизмунда — упокой господь его душу — служили нам надёжным щитом от лихих людей на протяжении всего путешествия.

— Рад, что неприятности обошли вас стороной, — заверил Фридрих, — но отчего же вы не предупредили нас заранее о вашем намерении посетить Конт. Я бы распорядился организовать встречу достойную вас.

— Пустая суета, ваше высочество, — королева поджала бледные губы, — наша фигура слишком малозначительна, чтобы расходовать на нас государственные средства.

— Ваше величество, вы себя недооцениваете, — воскликнул посол, — я уверен, что в ближайшие месяцы вашего драгоценного внимания станут добиваться самые влиятельные личности со всей ойкумены.

— О, не льстите нам, сеньор Валленберг. Карл III отлично обходится без нашего мнения по поводу судьбы многострадальной Водии. Его матримониальные планы на нас