Кротовые норы - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Зачем? — спросил я.

— Он больше не нужен. И он тебя выдал.

— Тебе.

— Неужели для тебя это так принципиально? — удивился он. — Погоди, дай угадаю. Ты хотел прикончить его сам.

Я пожал плечами.

Армандо Торрес был крысой, и скучать по нему я точно не буду. Но собирался ли я его убивать? Скорее, нет, чем да.

Он играл по правилам Консорциума. Шел туда, где деньги. Любая другая крыса из Консорциума поступила бы точно так же.

— А остальной персонал? — спросил я.

— Кого-то он отпустил. Кого-то я.

— Где трупы?

— Да какая разница? — спросил он. — Думаешь, кто-то будет проводить расследование? Неужели кому-то есть дело до всех этих… людей?

— Трехглазый Джо не говорил тебе о минимизации попутного ущерба?

— Трехглазый Джо давно уже никого не учит, брат, — сказал он. Мы в свое время друг друга братьями вслух не называли, хотя это и подразумевалось. По крайней мере, внутри одного курса. Но этот-то, похоже, вылез из пробирки куда позже меня.

Похоже, что подготовка новых бойцов корпорации претерпела кое-какие изменения.

— Двадцать Седьмой, — сказал я.

— Я знаю, — сказал он. — Я — Двести Тридцатый.

Только что из пробирки и уже на задание? Или их теперь по какой-то ускоренной программе клепают? На Новом Далуте я имел дело со Сто Шестьдесят Третьим, и думал, что он из последних выпусков. А тут сразу Двести Тридцатый, надо же.

Конвейер они там запустили, что ли?

— Ты здесь один? — спросил я.

— А ты поверишь, если я скажу, что один?

— Справедливо, — согласился я. После всего, что было, Трехглазый Джо не оставил бы в засаде на меня одного человека. Двести Тридцатого должен кто-то прикрывать. Весь вопрос только в том, кто. Если обычные боевики, то ситуация рабочая. А если тут окопалась еще парочка моих братьев, то у Гриши и его десантников могут возникнуть проблемы.

Несмотря даже на то, что он целый крейсер сюда подогнал.

— Ну, раз мы до сих пор не начали палить друг в друга, значит, тебе от меня что-то надо, — сказал я. — Что?

— Чтобы ты пошел со мной, брат.

— Куда?

— Домой, разумеется, — сказал он. — Трехглазый Джо просил передать, несмотря на все, что было после, его предложение все еще в силе.

— Зачем я ему так нужен?

— Пойдем со мной, и он сам тебе расскажет.

— Вы правда научились решать проблему Распада?

— Пойдем со мной, и ты сам это узнаешь, брат, — продолжал стоять на своем Двести Тридцатый. — Задавать мне все эти вопросы совершенно бесполезно, потому что у меня нет задания на них отвечать. Мое задание состоит в том, чтобы вернуть тебя домой.

— Даже против моей воли?

— Я хотел бы надеяться, что до этого не дойдет.

Я точно знал, что до этого дойдет. Точнее, дошло бы, если бы не фактор полковника Бояринова, который предпочтет увидеть нас всех мертвыми, чем вернувшимися в лоно родной корпорации.

Внутри заведения сети не было. Похоже, Двести Тридцатый перекрыл все коммуникационные каналы, ведущие наружу. Некоторые, возможно, он перерубил чисто физически.

Я мог бы призвать Волшебника и пробиться к Грише, подавая ему сигнал к штурму и заранее предупредив, с кем ему придется иметь дело, но не стал. Мне хотелось посмотреть, на что способна имперская разведка без моей помощи. Если они круты хотя бы в половину от того, как об этом рассказывает Гриша, здесь для них не должно возникнуть проблем.

Я сдвинулся с места и принялся забирать правее. Двести Тридцатый остался стоять, отслеживая меня взглядом.

— У тебя есть корабль? — спросил я. — Пассажирские маршруты могут быть небезопасны.

— Не беспокойся об этом, — сказал он. — Нам никто не помешает.

Излишняя самоуверенность проходит по мере накопления жизненного опыта. Было время, и я тоже страдал от этого недуга.

— Или ты мне не доверяешь? — какой смешной вопрос.

— В исследованном секторе космоса есть только один человек, которому я доверяю, — сказал я. — И это точно не ты.

— Ты?

Если эта встреча не жест отчаяния со стороны корпорации, то Двести Тридцатый никак не мог заявиться на нее один. Его предложение ничем не отличалось от предложения самого Трёхглазого Джо, а его я послал, и у корпорации не было никаких причин думать, что я изменю свое мнение.

Или были?

Я покачал головой, продолжая медленно обходить его справа. Нас разделяло семь с половиной метров. Оружия у него в руках нет, но я знаю, что он способен его выхватить так же быстро, как и я.

Щелк.

Стрелок не зафиксировал других целей, кроме самого Двести Тридцатого. В зале никого не было, но это не означало, что подкрепление не может скрываться за ближайшей стеной.

— В конце концов, это не вопрос доверия, — сказал Двести Тридцатый. — В этом раскладе у тебя кончились козыри, и любая твоя карта будет бита.

Метафоры плохи тем, что они лгут. Но даже если и нет, то у меня в рукаве был припрятан джокер в виде полковника имперской разведки. А сколько тузов успел спрятать мой оппонент?

— Выходит, тебя не снабдили никакой положительной мотивацией? — уточнил я. — Уговаривать меня ты не будешь?

— Если ты все еще способен мыслить рационально, то должен понимать, что у тебя нет иного выхода, — сказал он.

— А если не способен?

— То мы тем более должны выяснить, почему.

На мгновение он замер. Это был совсем короткий миг, и обычный человек бы ничего не заметил, и если бы Двести Тридцатый был обычным человеком, то это можно было бы списать на обычное замешательство, которому не стоит придавать значения, но мы были теми, кем были, поэтому игольники оказались в наших руках одновременно.

Я развернулся к нему боком, чтобы уменьшить силуэт, в который можно прицелиться. Так отработали рефлексы Стрелка, но на деле это большого значения не имело. Учитывая, кто стоит напротив меня.

Двести Тридцатый, как и я, мог попасть в любую мишень.

— Ты пришел не один, — сказал он.

— Как и ты.

Его игольник был направлен мне в голову. Мой, соответственно, ему.

И у нас оставалось всего несколько мгновений до того, как наш интимный братский тет-а-тет будет нарушен.

— И что мы теперь будем делать? — спросил я. — Дружно застрелим друг друга?

— Мне говорили, что может быть сложно, — сказал он.

— Здесь просто не бывает, — сказал я.

Мы оба уже слышали звуки. Гриша наверняка приказал своим людям быть предельно тихими, осторожными и незаметными, но десантники не могут не издавать шума. Я уже различал их шаги за стенами.

Ну, ребята умудрились хотя