Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Сильнейший уже сидел на своём месте и, закинув ноги на стол, с сосредоточенной задумчивостью смотрел в окно. Выглядел Узээриш свежо и бодро, имел весьма цветущий вид для оборотня, который прошлой ночью напивался. Аж зависть брала!

— С чего это вы так рано явились? — Саврий даже про приветствие забыл.

— Вечер вчерашний вспоминаю, — не оборачиваясь, ответил хайнес.

— Могли бы в постели повспоминать. Или узнали что-то важное, что впору приказ писать?

Поморщившись, Риш отмахнулся и, тяжело вздохнув, опустил ноги на пол.

— Ты всё равно велел тебе не жаловаться.

Саврий возвёл глаза к потолку, припоминая, когда он последний раз такое говорил, и уверенно выдал:

— Лирка. Опять что-то натворила, и вы жалеете, что взяли её на службу?

— Не жалею. Но пожаловаться хочу.

Помощник понял, что в такой ранний час ждали именно его, и смиренно устроился в кресле напротив хайнеса.

— Я её вчера в гнездо звал, — Риш взлохматил волосы и с досадой вздохнул.

— Ого, — впечатлился Саврий.

Одно дело, когда твоя птица хочет самочку в гнездо, и совсем другое, когда ты её сам зовёшь.

— Были пьяны? Тогда не думаю, что она восприняла вас всерьёз.

— Не восприняла, — тоскливо подтвердил Узээриш, — но в гнездо я хочу её до сих пор.

Светлые глаза Саврия медленно, но неотвратимо округлились, и помощник уставился на господина с глубочайшим изумлением. Хайнес Узээриш прославился своей любвеобильностью ещё будучи хайреном. Но серьёзных намерений не показал ни разу.

— Вы хотели сказать, ваш сов хочет? — осторожно уточнил Саврий.

— И он тоже. Только он хочет её как самочку, а я… Меня не отпускает навязчивая мысль, что ей самое место именно в моём гнезде, — Риш рассерженно фыркнул. — И я не нахожу этому объяснения! Она меня привлекает, не спорю. Но меня привлекают многие женщины, а их я в гнездо не звал!

Ещё раз раздражённо фыркнув, Узээриш пнул ножку стола. В голове назойливой мухой крутилось что-то этакое. Казалось, поймай он эту мыслишку и всё станет ясно! Но та ускользала, вытекала, испарялась и продолжала его дразнить, доводя до зубовного скрежета. Ришу уже чудилось, что если он не вспомнит что-то, то точно сойдёт с ума! Хотелось головой о стену постучаться, чтобы то ли прижать неуловимую мысль, то ли вытурить её прочь.

Саврий молчал. По опыту знал, что господину нужно разговориться, а в ходе монолога он и сам разовьёт мысль и, возможно, дойдёт до истины. Подсказки и советы только собьют.

— Она ещё вчера меня так жалела, — хайнес вроде протянул слова с досадой, но в глазах мелькнуло и лёгкое смущение, которое так живо заинтересовало помощника, что ему пришлось прикусить язык. — Сидела рядом и как маленького успокаивала, гладила… Меня так только отец жалел, — подумав, Риш добавил: — Ну ещё тётушки. И Риша пару раз… Иия вообще очень жалостливая малышка. Она меня и трезвого жалеет.

Саврий всё же рискнул высказать предположение. Ну оно прям наверху лежало!

— Может, потому вы и хотите Лирку в гнездо?

Узээриш непонимающе на него уставился.

— Вас жалели только родные, члены вашего гнезда. Лирка повела себя как член вашей семьи, но в гнезде её нет, вот вы и пытаетесь устранить это несоответствие.

— Точно! — лицо Узээриша просветлело, и он расслабленно растёкся по креслу.

— Неужели вас раньше не жалели женщины? — удивился Саврий. — У вас же столько любовниц было.

— А я к ним настолько пьяный не ходил. Это же дурной тон, — снисходительно улыбнулся Риш, — приходить в постель к женщине, когда ты только и можешь, что уткнуться мордой в подушку и уснуть. В таком состоянии можно приходить только к жене. Если ты уверен, что она тебя во сне не удавит.

— Лучше вообще не пить, — строго изрёк правильный Саврий.

— Ну… — с пониманием протянул хайнес, — с твоей супругой лучше и не пить.

Помощник досадливо поджал губы.

— Я не забыл, как однажды принёс тебя после нашей попойки, — Риш хохотнул, вспоминая этот действительно уморительный момент жизни. — И ведь как бережно донёс!

— Господин… — зашипел Саврий.

— На руках, как дитятко. Ещё и в скатерть завернул, чтобы не простыл по пути, — веселился хайнес. — В постельку уложил, а затем сам, как преданный пёс, на коврике рядом уснул.

Не любил Саврий эту историю. Сам он её не помнил, но дорогая супруга и менее дорогой господин не уставали напоминать. Хотя Узээришу, как хайнесу, вообще не пристало вспоминать, как он проснулся на полу в обнимку с чужими сапогами.

— Ну вот бы и сегодня спали, — с досадой протянул помощник.

— Да никак уснуть не мог из-за мысли этой… — хайнес широко зевнул. — А вот теперь захотелось. Но нет, — тяжко вздохнув, мужчина встал. — Ждёт меня подарочек от господина Мариша. В этот раз дюже приятный подарок. А потом…

— А потом у нас визит к господину Шереху, — напомнил Саврий.

Восторг Ханёна был неописуем. Узнав, что мама с ним на весь день, мальчик простил ей поздний приход… вообще всё простил! И не отлипал от неё с самого утра, ходил радостным хвостиком. Лирка хотела дойти до школы, чтобы узнать точную дату вступительных экзаменов, и пришлось взять сына с собой. Хотя видят боги, как она боялась таскать ребёнка по городу, когда за ней охотятся. Явившийся с ранним визитом Викан вызвался их проводить. Правда, как выяснилось позже, пронырливый волк прознал, что у Лирки выходной, и хотел куда-то её утащить, но женщина решительно заявила, что намерена сходить к господину Руахашу и повидать Миану.

— Ну тогда тебе к деду…

Лиркиной решительности это не убавило. Господин Шерех всё равно приглашал её и Ханёна. Лучше они сами придут, чем старый консер заявится тогда, когда она будет на службе.

С Ханёном они шли к школе дольше, чем если бы Лирка добиралась одна. Мальчику всё было интересно, Викан только поддерживал его любопытство и порой вёл себя как ровесник Ханёна. Лирке даже пришлось покупать леденцы на палочке им обоим, так умильно на неё смотрел Викан. Оставив